– Я… не смог… – нервы были натянуты до такой степени, что, казалось, вот-вот порвутся, словно истончившиеся струны и напряжение было столь велико, что я не смог сдержать слёз и крика, которые рвались наружу. Я не мог поверить в своё спасение; произошло невозможное – Карл каким-то образом оказался здесь, хотя должен был быть за несколько миль отсюда. Не случилось, не случилось того, чего я так боялся!..
– Господи боже, я должен был догадаться, что ты окажешься следующим… – пробормотал он, обнимая меня, а после набрасывая мне на плечи край алтарного покрывала. – Успокойся, Габриэль, вот так... – он вытер ладонью мои слёзы и слегка взъерошил волосы на затылке. – Всё уже хорошо, ты его больше не увидишь. Пойдём, мой мальчик, пойдём. Я отведу тебя к сестре Милдред, у неё есть чудный чай с лепестками пиона. Тебе нужно отдохнуть, а завтра мы поговорим, согласен?
– Да, – всхлипывая, ответил я, на подгибающихся ногах идя с ним между скамьями к выходу. Я был готов на что угодно, лишь бы быть подальше от Дэвида. Лишь бы быть поближе к Карлу.
Приведя в госпиталь, Карл посадил меня на одну из кроватей, вложив в руки сложенную ночную сорочку, какие лежат под каждой подушкой. Предложив мне одеться, он скрылся в комнатке сестры Милдред, а я, двигаясь словно во сне, сбросил скатерть и начал меланхолично натягивать на себя одежду, путаясь в рукавах.
Через пять минут в госпитале появилась встревоженная монахиня, неся в руках поднос, на котором стояла дымящаяся чашка, испускавшая душистый чайный аромат.
– Ну, здравствуй, беда ходячая, – проворчала она, ставя свою ношу на прикроватный столик. – За что же Господь так с тобой… – она вручила мне в руки горячую чашку и приказала:
– Пей до дна и спать. Перенервничал – нужно отдохнуть. Пей! – я, давясь, послушно выпил обжигающую жидкость, к слову, очень приятную на вкус. Отставив чашку, Милдред помогла мне забраться под одеяло и я уснул, едва голова коснулась подушки.
Проснулся я, когда уже рассвело. По моим меркам было примерно восемь часов утра. Госпиталь был пуст.
Почти десять минут я лежал, не в силах вспомнить, почему я здесь оказался. События вчерашнего дня нечёткими тенями проплывали где-то далеко, словно лодки в тумане, и мой разум отказывался воспроизводить мне картины воспоминаний.
Наконец, отчаявшись что-либо припомнить, я поднялся на руках и сел, скрипнув матрасными пружинами.
Раздался негромкий стук каблуков – из своей комнаты вышла сестра Милдред с одеялом. Заметив, что я проснулся, она кивнула, накрыла ближайшую кровать и стремительно вышла.
Я, находясь в некотором замешательстве от её странного поведения, огляделся, но никого, кроме себя, не обнаружил. Решив подождать её и спросить, в чём дело, я облокотился о спинку кровати и вновь попытался вспомнить, что произошло вчера. На этот раз дело сдвинулось с мёртвой точки – в моей памяти всплыл образ Дэвида Лэмли. Я вспомнил, как меня касались шероховатые руки, вспомнил запах ладана – часовня, и вспомнил свой страх – как далёкие раскаты грома – и стук двери… Но не более. Всё было расплывчато и туманно, на уровне ощущений.
«Да что же это такое!» – я зарылся пальцами в волосы и потряс головой.
В реальность меня вернул вновь возникший звук шагов, но уже множественный. В госпиталь вошёл священник, сестра Милдред и ещё двое незнакомых мужчин в чёрных сюртуках.
– Габриэль, как ты себя чувствуешь? – спросил мой наставник.
– Отец Карл… – пробормотал я. – Наверное, хорошо...
– Мистер Фостер, мы из Скотланд-Ярда. Вы не против, если мы зададим вам несколько вопросов? – спросил один из незнакомцев – черноволосый мужчина лет сорока, садясь подле меня на поставленный монахиней стул. Я, находясь в лёгкой растерянности, кивнул.
– Тогда, пожалуй, начнём. Вам знаком человек по имени Дэвид Лэмли?
– Да, – ответил я.
– Можете описать, как он выглядит?
Я описал.
– Что ж, похоже, вы его и вправду знаете, – качнул головой тот. – Вы можете рассказать, что произошло вчера?
– В-вчера? – меня слегка пугали эти люди. – Я…
– Смелее, мистер Фостер. Здесь вас никто не укусит. Мы хотим помочь вам, – произнёс констебль, пытливо глядя на меня.
– Я… – я попытался вспомнить подробности, но не смог. – Я помню, что отец Дэвид забрал меня после урока сестры Маргарет и отвёл в заросли жасмина в углу двора.
– И что было потом? – осторожно спросил полицейский.
– А потом… – я не знал, как это лучше выразить. Мысли путались в голове. – Он раздел меня. Он гладил меня, целовал и…ну… – я не нашёл в себе сил продолжить. Мне было стыдно и одновременно хотелось взглянуть на отца Карла, но я не смел.
– Габриэль, всё, что ты скажешь – очень важно для следствия, – внезапно услышал я голос наставника. – Ведь всё, что с тобой произошло, может быть связано со смертью Кристофера. Соберись, мой мальчик, не бойся рассказать.
– Я понимаю, но… – мне стало трудно дышать. – Я не знаю, как…
– …Как назвать то, что он с тобой делал? – подсказал констебль.
