Я онемел, узнав от него, что в тот день, когда его привезли с охоты без сознания, он был изнасилован Иэном, и сейчас я присутствовал при ещё одной попытке. Я даже не поверил сначала, но вспомнив окровавленные запястья Париса, совершенно обезумел от ужаса. Что за чудовища меня окружают?! Кому верить? Кто друг, а кто враг?! Весь мир смешался для меня в сплошную грязную массу без воздуха и света. Хотелось упасть и закричать во всю мощь лёгких:
«Где ты, мой хранитель?! Почему ты покинул меня?! Боже, я не знаю, что мне делать, как мне поступить?! Помоги мне, помоги!»
Парис уверял меня, что Тейлоры меня обманывают, что нам нужно немедленно бежать из этого дома.
«Да очнись же уже! Приди в себя, Габриэль – это не твоя семья! Это не наша семья! Им нужно моё и твоё наследство! Ты любишь и живёшь с такими ублюдками, каких свет не видывал! Рано или поздно они убьют меня, Габриэль! И тебя, если ты останешься с ними!.. Ты слышишь меня? Прошу, услышь меня и поверь мне – они тебя обманывают! Когда ты будешь им не нужен, они продадут тебя, как продал меня когда-то наш отец. Или уничтожат – ты понимаешь?! Габриэль?..» – но я едва ли слышал его. Мне было плохо уже физически, я шатался и у меня кружилась голова.
Немного придя в себя, я прорычал:
– Замолчи. Я не хочу с тобой разговаривать, – и направился к платяному шкафу в углу комнаты. – Переодевайся. Тебе нельзя появляться у всех на глазах в таком виде, – я распахнул дверцы и начал перебирать содержимое, отыскивая одежду, похожую на ту, которая ранее была целой, но сейчас разорванными клоками моталась на груди у Париса. Мне нужно было как-то выкроить время, чтобы успокоить сумбур в своей голове. Меня раздирало дикое желание убивать и разрушать всё, что попадётся мне на пути. Приступы безумия сменялись кровожадными желаниями, пока в конце концов я не ощутил себя абсолютно обессиленным и не уперся лбом в стенку шкафа, чувствуя, как из глаз хлынули слёзы. Мне было так плохо, как не было ещё никогда до этого.
«Господи, не оставляй меня в темноте! Не оставляй меня одного, я запутался! Боже, я не знаю, что мне делать! Помоги мне, умоляю, помоги!» – снова взмолился я, сжимая руки в кулаки так, что ногти впились а ладонь. Надо мной сомкнулась темнота. «Неужели они все мне лгали? Неужели те, кого я любил, предали меня, использовали, чтобы причинять боль и уничтожить другого? Неужели я всегда был один? Абсолютно и всегда был один?..»
– Это не так, Габриэль. Сейчас с тобой я, – внезапно услышал я негромкий голос Париса рядом с собой и почувствовал, как он обнял меня сзади за плечи и крепко прижал к себе.
– Я – твой брат и я тебя люблю, несмотря ни на что. Семью не выбирают, так? Сейчас я – твоя семья.
«Семья?..»
– Почему? – проглатывая комок в горле, тщетно стараясь успокоиться и остановить слёзы, выдавил я. – Я же... я же тебя предал. Я же, как сказал Ли, «предал собственного брата за самое большое зло в мире, созданное человеком – железки и бумажки, которые называют деньгами». И после всего этого ты хочешь быть со мной?
«Почему? Зачем ты это делаешь, глупец?.. Лучше убей меня, как я убил тебя...».
– Ты уже заплатил мне за всё сполна, – ответил Парис. – Своей болью. – его рука спустилась мне на грудь, туда, где было больнее всего. – Вот здесь. Ты слышишь? Оно так болит и мечется, что сейчас прорвёт грудную клетку. Я прав?
– Да... – я тихо заплакал, не в силах вынести груз своей вины и ненависти к себе. Парис убрал руку. – Ты сам себя жестоко наказал. На этом всё. Не сомневайся больше ни в чём: я тебе всё простил. А теперь, пока мы живы, нам нужно выбраться из этого дома.
Он был прав. Я сам наказал себя. Меч, поднятый на брата, убил меня самого. Мой грех несмываем, но… я всё же должен был сказать ему то, чего не сказал Тейлорам:
– Парис... Ли мне кое-что сказал, когда я ездил к нему.
– Что? Что он тебе сказал? – он развернул меня лицом к себе, выжидательно глядя мне в глаза.
– Он... приедет завтра. Сюда. За тобой.
А позднее я вместе с Парисом очнулся в незнакомом мне подвале. Мы были привязаны спинами друг к другу. Во рту кляп в виде ремня, и завязаны глаза. Было так темно, что мне сначала показалось, будто я ослеп. Одновременно я слышал где-то неподалеку голоса Иэна и Софи. Они уже поняли, что я скрыл от них приезд Эйдна. Софи подслушала наш с Парисом разговор и донесла обо всем Иэну. Они убьют нас.
Не успел я ощутить страх и панику, как услышал звук распахнувшейся двери и быстро приближающиеся шаги.
