– А ну!.. Сейчас объяснишь мне, что ты задумал! – меня схватили за ворот рубашки и, сдёрнув с глаз повязку, встряхнули. – Говори, недоносок, – хотел нас сдать полиции, а?! – свет из дверного проёма больно ударил в глаза. Я, ошарашенный неожиданным нападением, расширенными от ужаса глазами смотрел на взбешённого, вышедшего из себя Иэна и молчал, будучи не в состоянии говорить из-за ремня во рту. А после меня ослепила куда более сильная боль от многочисленных ударов, которые посыпались на меня, казалось, со всех сторон. Всё мгновенно смешалось. Была лишь непроходящая, ослепляющая боль во всём теле. Я стал ею.
– Что – тоже, как и твой братец, захотел этого пижона?! Хочешь, чтобы он тебя трахнул?! Ну так я тебе предоставлю это удовольствие – ночью на дорогах полно таких, а с твоим личиком от них отбоя не будет! – орал Иэн. Следом за ним раздался крик Париса, но я уже не разбирал слов.
Внезапно рука, сжимающая мой ворот, разжалась и я в полубессознательном состоянии рухнул на пол.
Я слышал, как Иэн что-то говорит Парису, а после его рука вцепилась мне в волосы, дёргая голову вверх, а в шею впился острый лёд стали.
– Умоляй. Умоляй меня об этом, и тогда, возможно, это ничтожество выживет. – Я почувствовал боль и как расходится кожа под давлением лезвия, давая дорогу первым каплям крови.
Сквозь полуоткрытые веки я видел лицо брата – перекошенное в муке с текущими по нежным щекам слезами. Моё сердце разрывалось, глядя на это.
– Пожалуйста, возьми меня… – едва шевеля губами, выдавил он. – Я тебя умоляю.
Я не мог поверить, что он пошёл на это. Я не должен был допустить этого!
Я попытался крикнуть, остановить его, но голос куда-то пропал и воздух выходил из лёгких лишь жутким хрипом.
“Парис, что ты... не надо... нет...” – он не должен этого делать, он должен бежать, пока открыта дверь, он должен спастись и забыть про меня. Я заманил его сюда – я и должен умереть. Вместо него.
Мне было плевать на себя и на свою жизнь. Я желал лишь одного – спасти его.
Но едва я смог заставить двинуться своё тяжелое и непослушное тело, Тейлор рявкнул:
– Заткнись! – удар головой об пол – и всё потонуло во мраке.
Когда я очнулся, вокруг снова было темно. Что-то липкое и соленое на вкус заливало глаза, не давая их открыть. Я не мог нормально дышать из-за адской боли в груди, был не в силах даже немного приподнять голову от каменного пола. Меня тошнило и хотелось умереть от такого состояния.
Париса не было. В подвале вообще никого не было, кроме меня.
От осознания, что я не смог спасти его, слёзы текли из глаз, смешиваясь с кровью из разбитой брови. Ни один мускул не двигался, но внутри словно поселилось адское пламя и скорбь.
«Убей меня, убей. Я не хочу больше жить, если он мертв… Я не хочу жить, если он мучается. Я согласен принять любое наказание, только спаси его. Спаси его... Можешь сгноить меня в этом подвале заживо, только спаси его. Спаси его, спаси его, спаси…» – новый приступ чудовищной дурноты и асфиксии заставил меня закрыть глаза, и я вновь провалился в темноту.
«Габриэль», – голос, смутно знакомый, выдернул меня из бесчувственного забытья. Кто это?
– Не бойся меня, я не причиню тебе зла, – такой ласковый голос, что я подумал, будто уже умер и по ошибке попал в рай. Прикосновение к плечу – а в следующее мгновение я чуть не задохнулся от боли в груди, когда меня перевернули на спину. Открыв глаза настолько, насколько мне позволяли повреждения, я с изумлением увидел склонившегося надо мной Ли. Всё то же смуглое, выразительное и гладкое, словно карнавальная маска, лицо со змеящимися вдоль него тонкими прядями.
– Ты можешь встать? – он выглядел очень обеспокоенным и на мгновение его глаза расширились от ужаса, когда он взглянул мне в лицо.
– Мистер Ли?! – я не мог поверить, что вижу его. – Что вы здесь делаете? И где Парис? – нужно было немедленно сказать ему… Нужно было спасти брата…
– Я пришёл, чтобы забрать Париса из этой дурной семьи, – сказал он. – Тебя и Париса.
– Он...
– С ним уже всё в порядке. Он очень волнуется за тебя, поэтому вставай скорее и пойдём. – Неужели Бог всё же услышал меня?..
Я с трудом сел на полу и тут же зажмурился. Боль была такой ослепляющей, что я едва не упал.
– Что-то болит?
– Да... где-то в груди.
– Дышать больно?
– Да... немного...
– Ляг на минуту. На спину, – сказал Эйдн и, осмотрев меня, сказал:
– Хм, похоже, рёбра все-таки пострадали. Либо несколько и слабо, либо же одно-два, но достаточно сильно, – заявил он.
– Разве вы – врач? – спросил я, уже ничему не удивляясь.
– Нет, но один мой знакомый им является. Отчасти я владею медицинскими навыками. Я балетмейстер, и обязан знать, что делать при случайных травмах. – Я промолчал, экономя силы. Да и добавить было нечего.
