Пускай лишь на одну ночь, но я буду обнимать тебя. Если мне суждено сойти с ума, то разум свой я отдам без колебания, если моей вечной галлюцинацией будешь ты.
Проснулся я от того, что меня кто-то осторожно тряс за плечо.
- Эй, просыпайся, шлюхоненавистник. Уже утро. Тебя в этой твоей семинарии не причешут за долгое отсутствие?
- А… да… – я с трудом открыл глаза и поднял голову от подушки. За окном стояли предрассветные сумерки, хотя было уже наверняка около шести часов утра. Сев на постели, я огляделся. Значит, мне не приснилось – я и вправду провёл ночь в борделе. – Я что – уснул?
- Ага, – с довольной улыбкой отозвался белокурый парень, растянувшись под одеялом на животе во весь рост и покачивая в воздухе ногами. – Почти сразу после того, как кончил.
- Ясно. – Значит, мне точно не показалось. Да и не думаю, что то совершенно невыразимое удовольствие, что мне довелось испытать в эту ночь, было сном. Я чувствовал его обнажённое, упругое тело, я целовал его и едва ли не сгорал от жара и наслаждения в соитии с ним. Теперь я понимал, почему мало кто может отказаться от плотской любви. Потому что никакой духовный трепет не сравнится по силе с трепетом тела. Да, возможно, он чище, но никак не сильнее.
«Боже, что же я наделал…», – одеваясь, со стыдом подумал я. На самом деле, я почти не жалел, что поддался ласкам этого паренька, хотя сам себе признавался в этом с трудом. Он был мне приятен, несмотря на свою профессию. Он явно отличался от тех омерзительных женщин и слащавых до гадости мальчиков, разгуливающих по кварталу и вешающихся на плечо каждому встречному.
- Как тебя зовут? – спросил я. Парень поднял брови и промурлыкал в ответ:
- Габриэль.
- Что?! – я даже дёрнулся, а он засмеялся и толкнул меня ногой.
- Спокойно, я пошутил. Ты часто повторял это имя ночью. Так вот как зовут твоего друга, я прав?
- Да, – ответил я, застегивая рубашку. – И всё-таки?
- Тебе необязательно знать моё имя, – сказал он, и в его тоне мне послышалась едва уловимая грусть. – Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Мы провели прекрасную ночь (должен сказать, для девственника ты неплох) и сейчас разойдёмся, чтобы больше никогда не увидеться, потому что у тебя уже есть тот, кого ты любишь. Поэтому я не скажу своего имени и твоё знать не желаю, усёк?
- А ты жесток. – усмехнулся я, слегка удивлённый его реакцией.
- Это не твоя семинария, приятель, это бордель – яма, в которой среди грязи и пороков копошатся разного рода твари. И я – одна из этих тварей. Незачем тебе мараться в этом дерьме. Поэтому одевайся и проваливай, пока тебя не прищучили высокопоставленные попы.
- Говори, что хочешь, но ты явно другого рода тварь, – ответил я, останавливаясь возле двери. – За прошедшую ночь я видел много шлюх, и ты отличаешься от них. Проституция – лишь твоя работа, но не суть. Поэтому я хотел бы узнать твоё имя.
- Какие пафосные речи, – ухмыльнулся он, завязывая простыню на бёдрах и сгребая пальцами деньги с прикроватного столика. Ступив с кровати на пол, юноша подошёл ко мне – изящный и красивый, с касающимися обнажённых плеч кончиками белокурых волос. Взяв мою руку, он вложил деньги мне в ладонь и стиснул на них пальцы.
- Зачем? Это плата, – сказал я. Кривая усмешка изогнула губы юноши и он, приблизившись, прошептал:
- Ты сам только что сказал, что проституция – лишь моя профессия. А я ещё не отмечал тебя в списке. Значит, ты ничего мне не должен.
- Что? Но как? – я озадаченно смотрел на него, и парень на секунду прикрыл глаза с выражением бесконечного терпения, а после ответил:
- Я переспал с тобой, придурок, потому что ты мне понравился, а не потому что ты мой клиент! А теперь вали. – Он подтолкнул меня к двери.
- Так ты не скажешь, как тебя зовут? – вывернувшись, всё же спросил я. Он улыбнулся по-мальчишески непосредственной улыбкой, а после поцелуем приник к моим губам, давая мне возможность ещё раз ощутить его заманчивый аромат, так прекрасно сочетающийся с гладкой кожей.
- Ты, определённо, мне нравишься… – прошептал он, целуя меня за ухом, а через мгновение я оказался в коридоре, недоумённо созерцая деревянные узоры и трещины на двери, за которой провёл сегодняшнюю ночь.
