- За заслуги перед Отечеством и лично Его Высочеством ректором, – я показал ему язык и поморщился. – Хотя я мог бы обойтись и без этого…
«То, чего я хочу, не может предоставить ни один ректор», – чуть было не сказал я, но вовремя спохватился и прикусил язык, а тем временем Джек уже перекочевал на мою койку и, усевшись в ногах, достал из кармана трубку и запалил её.
- Курить запрещено, – ехидно сказал я, желая больше поддеть его, чем укорить, за что получил довольно ощутимый пинок в бедро.
- Не свисти, зануда. Я и так уже неделю к табаку не прикасался. Дай расслабиться, – облокотившись спиной о стену, он глубоко и с явным наслаждением затянулся, выпуская в потолок струйку седого дыма.
Альфонс и Дарси куда-то ушли – может быть, в общую гостиную, а может, по своим каким-то делам.
- Ну, слава богу, смылись. Альфонс разговаривает, как базарная баба – аж уши закладывает. – заявил Джек и я усмехнулся. Меня тоже раздражала суета и громкие звуки.
- Ты что же, так и проспал весь день? – поинтересовался он у меня и я моргнул в ответ:
- Ага.
- Нет, ты определенно не человек, а феномен какой-то… – пробурчал Линдслей и, толкнув, протянул трубку, – Будешь? Хороший табак – купил на ярмарке, у какого-то цыгана. Думал, надует, морда черномазая, ан нет!
Подумав, я согласился и, сев на кровати, взял трубку у него из рук и затянулся. И впрямь – приятное ощущение.
- О, кстати, забыл сказать. Тебя тут приятель твой заходил навестить. Ну, этот, белобрысый красавчик.
- ЧТОО?! – от неожиданности я даже подавился дымом и закашлялся, пытаясь прочистить дыхательные пути.
- Мы сказали, что ты спишь, но пустили. Просто… у него такое странное выражение лица было, словно он нам не поверил. Но, когда увидел, что ты и впрямь спишь, вроде успокоился. Мы опаздывали на занятия, потому ушли, а он остался. Подозрительный какой-то парень.
Я вспомнил свой сон – прикосновение и странно знакомый запах. И как я не догадался сразу – это был Габриэль! Ну почему, почему я не проснулся сию же секунду и не поймал его за руку! Зачем он это сделал – зачем пришел сюда? Чтобы дотронуться до меня? Что всё это значит?
Я был готов вцепиться пальцами в собственные волосы, и лишь присутствие рядом со мной Джека мешало выплеснуть весь поток эмоций наружу. Видимо, мои глаза лихорадочно заблестели, поскольку Линдслей спросил:
- Ты чего это так оживился?
- Он не говорил, зачем приходил? – осведомился я. Джек покачал головой:
- Нет. Просто пришел и спросил: «Карл у себя?». Ну, мы и ответили.
- Ясно… – пробормотал я, находясь в абсолютном смятении. Пойти к нему и узнать, зачем приходил или… Стоп. Зачем? Разве не он тогда сказал мне уйти, тем самым дав понять, что не хочет меня видеть? Я не собака, чтобы бегать за ним и ждать, когда мне соизволят бросить очередную кость. Если я ему нужен, пускай отрывает свою покалеченную задницу от стула и идёт сам. Мне надоело быть заменой его ненаглядному святоше из закрытой школы.
Сейчас же я хочу просто курить и ни о чём не думать.
Однако, судьба свела нас раньше, чем он успел ещё раз почтить меня своим визитом. Буквально на следующий день после моего незапланированного отпуска я столкнулся с ним в семинаристской библиотеке, между стеллажами.
Узнав у библиотекаря, где найти нужный том, который требовался для подготовки к одному из занятий, я, зажав под мышкой уже выбранные ранее книги, бесшумно скользил вдоль книжных рядов, отыскивая нужный. В библиотеке стояла едва ли не гробовая тишина – в послеобеденный час студентов было мало – почти все отправились отдыхать в свои комнаты, а те, у кого ещё были занятия, разошлись по аудиториям. Где-то далеко за моей спиной слышался приглушенный старческий кашель смотрителя, который сидел за своей конторкой и приводил в порядок формуляры.
Скрадывающие шаги ковровые дорожки. Запах старой бумаги и старых чернил, запах книжной пыли. Спёртый воздух. Однако, мне нравилось здесь бывать. В библиотеке всегда было тихо, и я ощущал хотя бы относительный порядок в своих мыслях, пускай и крайне неустойчивый в последнее время.
Свернув за стеллаж, я, наконец, попал в нужный ряд и буквально в одно мгновение понял, что в голове вновь воцарился полный сумбур и даже напала какая-то лёгкая паника – напротив одной из секций стоял Габриэль и листал какую-то книгу. Его бледные руки в полутьме массивных стеллажей из кипарисового дерева казались двумя слабо мерцающими цветками лилии и неспешно переворачивали страницы, время от времени делая закладки из клочков бумаги, которые он доставал из рукава чёрной сутаны.
Господи, да за что?! Почему он оказался именно здесь и именно сейчас?!
Мысленно кипя не то от ярости, не то от волнения, я направился к нему.
«Двадцатый ряд, седьмая секция» – было написано на обрывке бумаги, которую мне дал в качестве проводника смотритель. Роззерфилд стоял как раз напротив неё. Бесовские козни, не иначе.
Остановившись, я провёл взглядом по полкам, ища нужную книгу, стараясь не обращать внимания на предмет моих волнений и грусти.
