Она мало говорила, но столь проницательный, всепонимающий взгляд мне редко приходилось встречать. Пожалуй, он был в чём-то похож на взгляд Париса, что значительно облегчало установление контакта для меня, потому я провёл немало часов на кухне, разговаривая с ней на разные темы и получал от этого колоссальное удовольствие.
Лоран же вообще очень странно среагировал, когда я привёл его как-то вечером на кухню, чтобы познакомить с необычной горничной.
Никак не ответив на приветствие Вески, он так заворожённо смотрел на неё, что я даже почувствовал лёгкую ревность. Веска же, в свою очередь внимательно посмотрев в глаза Лорану, медленно кивнула и продолжила заниматься своими делами, а я увёл своего протеже обратно в гостиную, от греха подальше.
Лоран вообще в последнее время вёл себя крайне странно. Смена личностей участилась, несмотря на каждодневные сеансы у доктора Милтона, стали сниться кошмары. Я начинал беспокоиться за него и наведался к священнику на Лиденхолл-стрит.
- “Это лишь временный период обострения, мистер Романо, – заверил меня Милтон, – Вы дали своё согласие на гипноз и сейчас я пытаюсь выявить причины расстройства личности вашего подопечного, пути, которые привели в действие механизмы распада психики. Думаю, если мне это удастся, я смогу восстановить алгоритм действий и, пойдя методом от противного, “сшить” обратно личность мистера Мореля. Иного выхода я не вижу, увы. Ранее проведя исследования поведения вашего ученика, я остался уверен – это никакая не одержимость и мистики в этом явлении нет. Чистая психиатрия, которая гораздо сложнее, чем чтение молитвослова над припадками. Требуется время”.
И всё. Мне оставалось лишь быть рядом с Амати и поддерживать его, обнадёживать, что дела не так плохи, и что все эти сложности – лишь вопрос времени. И наблюдать за тем, как в его голове воцаряется всё больше смуты, словно поднятого со дна реки песка.
“Ах... Ммм...” – в мой сон вместе с непонятными звуками вкралась тревога. Заворочавшись и с трудом приоткрыв глаза, я понял, что источник беспокойства – Лоран, в этот раз спавший со мной. Мы и раньше много ночей проводили вместе, но когда настал период кошмарных снов, я и вовсе поселил его у себя в спальне. Лоран, конечно, ворчал: дескать, он не ребёнок и вовсе не боится один спать, но я настоял, заявив, что так мне будет спокойнее.
И вот теперь я частенько просыпался и будил своего любовника, запутавшегося в удавке сновидений.
Но на этот раз Амати снилось что-то другое. Ему явно было жарко, он ворочал головой по подушке. Рука, безвольно лежавшая на животе, внезапно ожила и, путаясь в складках рубашки, медленно проползла вверх. После остановилась на горле и обмякла вновь. Удушье? Меж расслабленных, подсохших уст прорвался очередной тихий стон и я подумал, что это выглядит весьма эротично. Тот двуликий эротизм и чувственность, свойственные барроканской реалистической живописи. Соблазн, выглядывающий из-под маски кошмара, страдания или грусти. Ко всему прочему, я заметил под тонкой тканью штанов Лорана эрекцию. Это точно был не кошмар. Стоит ли мне разбудить его или нет?
Однако, не успел я на что-то решиться, как Морель вскрикнул и вскочил на кровати, словно подброшенный мощной пружиной. Я едва успел поймать его за рукав, чтобы он не упал на пол. Глядя обезумевшими глазами по сторонам, он лихорадочно дрожал, схватившись руками за собственные плечи.
- Лоран? – осторожно позвал я. Он медленно обернулся и не то сказал, не то мяукнул на французском:
- Андре?
- Успокойся, ну же... – я обнял его за плечи и убрал с лица мокрые пряди волос, – Это был всего лишь сон. Что там было в этот раз? – но Амати молчал. Обычно он, запинаясь и теряя мысль, начинал рассказывать приснившуюся ему жуть. Однако, в этот раз было что-то не так.
- Лоран.
- Что? – он смотрел куда-то в белые складки простыни, словно находясь в прострации.
- Тебе снилось что-то... страстное? – тщательно подбирая слова, спросил я. Он задумчиво поёрзал в моих руках, а после со вздохом закрыл лицо рукой:
- Это настолько немыслимо, что я не решаюсь рассказать.
- Брось, меня уже ничем не смутишь, – фыркнул я, думая, как после всех ночей, проведённых в занятиях любовью, он ещё может стесняться что-то рассказать мне.
- Я не понимаю, что творится у меня в голове... Я даже не думал об этом никогда...
- Да не тяни уже, говори... – махнув рукой, досадливо хмыкнул я.
- Я, ты и Эйдн с Парисом занимались любовью. – выпалил он.
Я осёкся и удивлённо уставился на своего протеже.
- Вместе. На одной кровати. – добавил Лоран и мой рот буквально перекосило в недоверчивой улыбке. Ничем тебя, Андре, не смутишь уже, значит? Этого я не ожидал совершенно.
- Ничего себе... Ну и как, тебе понравилось? – нервно посмеиваясь, поинтересовался я. Лоран пожал плечами. Словно маленький мальчик – очень непосредственно и невинно:
