- Не знаю, не уверен. Было слишком много похоти, а я боюсь этого состояния: оно бесконтрольно и легко перерастает в деструкцию. Как и мой сон перерос в кошмар. Ты достал нож и перерезал мне горло, Парис – запястья, а Эйдн вспорол мне живот. Было много крови. Но больно не было. Напротив, вы сделали это почти любовно, словно в запале соития. Меня напугало то, что я остался жить, несмотря на эти повреждения. Моя кровь текла и бурлила. Я боялся захлебнуться в ней. – он замолчал, а я ничего не мог сказать от изумления. Настолько извращённых в своей жестокости снов я ещё не наблюдал у Лорана. Что же такого делает Милтон с его сознанием, что ему снятся подобные вещи?!
Будучи всё ещё не в силах ничего из себя выдавить, кроме негромкого “ладно”, я покрепче обвил его руками за плечи, прислушиваясь к тому, как унимается дрожь в тонких юношеских руках, и как постепенно расслабляется тело под одеждой. Пройденный нами путь казался длинным, а лежащий впереди – бесконечным. И я не знал, чего можно ждать в конце нескончаемого. Быть может, новые пути.
На следующий день, проснувшись поутру, я не обнаружил Лорана рядом. Шёл всего лишь восьмой час, но я, тщательно одевшись, спустился вниз и, к своему удивлению, застал в столовой Париса и Эйдна. Блистательная парочка за неспешной беседой размеренно опустошала большой кофейник, приготовленный Веской к завтраку и изучала свежую корреспонденцию. Ко всему прочему, оба были возмутительно небрежно одеты, чего на моей памяти никогда не случалось прежде, или мне просто не доводилось заставать их в подобные моменты. Однако, кого я обманываю... Меня отнюдь не раздражала их небрежность, скорее, слегка пугала. Эти двое были настолько притягательными для меня личностями, что любое колебание воздуха возле них отзывалось где-то глубоко внутри тяжёлым, колокольным звоном.
Вот и сейчас, глядя на рассыпанные по плечам ночного цвета волосы Эйдна и мятую, расстёгнутую едва ли не до середины рубашку Париса, я испытал странное, смешанное чувство не то возбуждения, не то смущения. И отчасти понял Лорана.
- Bonjour, друг мой. Мы и не предполагали, что вы приверженец ранних подъёмов, – сворачивая газету, не то поприветствовал, не то извинился за свой внешний вид Дегри.
- Выглядите потерянным. – заметил Парис и я заметно стушевался.
- Н-нет, не совсем, – попытался возразить я, прежде чем уйти, – Ищу Лорана.
- Он был здесь двадцать минут назад, – ответил Эйдн, – Насколько я понял, он пошёл в сад с Веской.
- С Веской? – я остановился и вопросительно посмотрел на наставника.
- О да, с ней, – по тонким губам итальянца скользнула странная, словно ехидная улыбочка. Так, что я мгновенно почувствовал подвох, – Если поспешите, ещё сможете нагнать их.
“Ублюдок”, – эта мысль пришла мне в голову раньше, чем я успел от неё отмахнуться, – “Этот гад меня что, на ревность провоцирует?”.
Это что вообще значит?! С какой стати мне отпускаются все эти намёки? Нет уж, бегать я был не согласен.
- Нет, я, пожалуй, воздержусь. – стараясь говорить ровным тоном, процедил я. – У них есть ноги, придут сами.
- Как вы жёстки, Андре, – усмехнулся Эйдн, – Не переживайте по этому поводу. Не думаю, что Лоран настолько недальновиден.
- Да, я тоже, – бросил я и вышел. Эйдн же вернулся к кофе и прессе.
- И зачем, спрашивается, ты всё это наговорил сейчас ему?! – бросив на стол обозреватель, напустился на него Роззерфилд. – Ты же знаешь, какой Андре чувствительный, особенно в отношении Лорана! Неужели нельзя было банально поговорить о погоде?!
- Вы, англичане, всегда говорите о погоде, когда вам нечего сказать, – хмыкнул Дегри, переворачивая страницу.
- А вы, итальянцы, от скуки пляшете чечетку на больных мозолях других! – выпалил Парис и, поднявшись, скрылся из глаз по направлению к библиотеке, не забыв, однако, прихватить с собой чашку кофе.
- Я всего лишь подготовил его к неизбежному... – едва слышно, словно обращаясь к себе, пробормотал Эйдн. – Вот только к чему – словами не выразить.
Мои подозрения назревали с каждым часом. Я не мог бы утверждать, что Лоран изменяет мне с Веской, но чутьё подсказывало, что грядут какие-то перемены. Моё душевное равновесие подтачивало чувство, похожее на страх – непременный спутник приближающегося беспокойства. Не было адекватных оснований бить тревогу, однако, моя животная часть так не считала. Я решил поговорить об этом с Лораном, разузнать, что происходит.
К вечеру, зайдя к нему в комнату, я не застал своего протеже на месте. Окинув взглядом помещение, собрался было уйти, но тут мой взгляд зацепил странный предмет на прикроватном столике: грубо сшитый из кусков разноцветной материи мешочек с болтающимися на тесёмках перьями и костяными бусинами. Подойдя ближе, я взял его в руку. Под пальцами, скрытые шероховатой материей, перекатывались какие-то мелкие предметы. На поверхности мешочка чем-то бурым были начертаны странные символы. И это не было похоже на краску. Это напоминало...
- Андре? – я вздрогнул и обернулся. В дверном проёме стоял Лоран и, сдвинув брови у переносицы, смотрел на меня. – Что ты делаешь?
