- Потому что мне кажется, что так я нахожусь в гуще жизни. Каждый день я вижу сотни людей и у каждого из них своя собственная маленькая история. У одних её вряд ли уместишь и в талмудную толщину, а иным хватает и пары страничек записной книжки. Так вот, люди... Я встречал таких людей, как эти, сеньор...- он указал в сторону всё ещё беседующей четвёрки, – Одна посредственность выбирает себе в спутники ещё большую посредственность, дабы не чувствовать себя таковой, создать себе иллюзию мудрости и независимости. Проще говоря – возвыситься. И знаете... они называют это любовью. Да-да, так и есть, представляете? Любовью! Это так мило, сеньор. Мило и убого. – с этими словами он спрятал трубку и надел на руки перчатки, собираясь, как и раньше устроиться на козлах.
- С чего вы решили, что я “сеньор”, а не “сэр”? – насмешливо спросил я у него, не спеша забираться внутрь экипажа, – Разве здесь Италия?
- Я же говорю – я много людей видел. А уж итальянца от британца отличу, – широко улыбнулся из-под усов кучер, а после, склонившись ко мне, негромко сказал:
- И... да не сочтите за оскорбление, джентльмен вы не “природный”[11]. – я просто ошалел от такой наглости и, находясь в смешанных чувствах, скользнул в кеб. Мне ещё предстояло навестить Милтона и записаться на приём, не отвлекаясь на языкастого, хотя и феноменально проницательного кучера.
Вернулся в особняк я с наступлением темноты. Чувствуя ватную усталость во всём теле, слез с подножки кеба, расплатился с кучером и медленно зашагал к горящему глазами-окнами дому, предвкушая горячий ужин, мягкую постель и, возможно, поцелуй Лорана украдкой.
Однако, зайдя внутрь, обнаружил лишь своих наставников.
- С возвращением, Андре, – поприветствовал меня Парис, – Мы уже начали волноваться. – Эйдн лишь согласно кивнул.
- Нет необходимости, я уже тут, – ответил я, снимая цилиндр и тонкий плащ, – А где Лоран? У себя?
- Хороший вопрос, друг мой, – подал наконец голос Эйдн. – По моим сведениям, он ушёл на прогулку с Веской и обещал вернуться ещё час назад. Однако...
- Я иду их искать, – на удивление спокойным тоном не то констатировал, не то отрезал я и вышел, непроизвольно хлопнув дверью.
Однако, я не был зол, скорее... насторожен. Это мерзкое ощущение несчастья не отпускало меня уже несколько дней и сейчас оно обострилось как никогда ранее.
Словно дикий зверь, ведомый запахом, я шёл по тёмным улицам. В тёмно-синем небе, застеленном ночным туманом вперемежку с дымом печных труб, тускло сияла сломанная луна.
Так, обойдя по кругу весь квартал, я вернулся к особняку, но со стороны рощи и углубился в скопления деревьев.
Там-то я и увидел его.
Опасно пылал высокий костёр, грозя охватить огнём подсохшую за день траву. На фоне ярко-рыжего пламени странно скособоченная фигурка Лорана казалась какой-то неестественной.
- Лоран? – осторожно позвал я его. Он медленно обернулся с растянутым в улыбке ртом и моё тело пробрал зловещий холодок.
Господи, как же было страшно это маленькое тёмное создание, глядевшее на меня совершенно безумными, горящими глазами зверя! Я не просто не узнал в нём моего Лорана, я не увидел там даже человека! Ни единого проблеска разумности, сознательности в этих очах!
“Бежать! Быстрее! Спасайся!” – на все голоса кричал и умолял меня инстинкт. Я даже ухватился рукой за ветку, чтобы не сорваться прочь. Меня настолько сковал испуг, что я не мог ничего вымолвить, лишь стоял и, придушенно дыша, смотрел широко раскрытыми глазами на то, как Лоран огибает костёр и опускается коленями на землю.
Лишь тогда я разглядел, что за огнём в тени что-то лежало и в приступе болезненной догадки, двинулся туда, а, достигнув места, невольно бросился на ствол дерева, закрывая лицо, чтобы не смотреть на изуродованное тело Вески в зарослях переломанного просвирника.
Перерезанные запястья, вспоротый живот с влажно поблёскивающими внутренностями в траве. Голова с размотавшимся тюрбаном, где проглядывали длинные чёрные волосы, почти отрезана и болтается на скудных остатках мяса и кожи. Меня отчаянно мутило и я скорее бы умер, чем снова взглянул на это тошнотворное и одновременно кошмарное зрелище.
“Ты спишь, Андре, спишь! Это кошмар – проснись! Проснись!” – думал я, изо всех сил кусая себя за запястье. Но даже вид собственной крови и ощущение боли не заставили меня поверить, что всё происходящее здесь – правда. В ушах оглушительно гудела кровь, однако, сквозь этот сводящий с ума звук пробился негромкий голос Лорана:
- Почему вы отворачиваетесь, наставник? Вы не считаете её прекрасной?
- Нет! – не то крикнул, не то прохрипел я, уткнувшись лицом в жёсткую кору. Мне казалось, если я потеряю контакт с этой натуральностью, с этим грубым воплощением реальности, то просто свихнусь. – Нет! Нет! Что ты наделал?! Зачем ты убил её?! – я кричал, не заботясь, что нас услышат. Я не соображал от шока и крик лился из меня как никогда прежде, – Зачем ты это сделал?! Неужели ты не понимаешь…ты жизнь отнял! – всё ещё задыхаясь от страха, я всё же решился взглянуть на него.
