- Прошу тебя, давай уйдем отсюда, – еле слышно выдохнул он мне в ухо, я же, взглянув ему в глаза, увидел такой ужас, что даже растерялся. Тут дверь в стене открылась и оттуда появился ещё один лакей-вольто, а вслед за ним невысокий человек в красном плаще и чёрной с золотыми узорами маске-бауте.
- А, месье Дегри и его очаровательные спутники...
Знакомый голос. Человек снял маску, и я узнал в нём маркиза Дюбуа. Лакей вопросительно посмотрел в нашу сторону, после молча перевёл взгляд на него, и Эльбренхам закивал:
- Да, не беспокойтесь. Они мои гости. Надо же, вас сегодня больше, чем на балу... – он подошел поближе. Я ощутил, что Лоран прижался ко мне, словно хотел спрятаться.
- Так, а это, должно быть, неуловимый месье Морель... – вдруг улыбка сползла с лица маркиза, когда он увидел Лорана. Губы задвигались, беззвучно выговаривая слова. – Ты... неужели... Асмодей...
Внезапно Лоран выдернул свою руку из моей и выскочил на улицу. Я метнулся следом.
- Стой! Не дайте ему уйти! – он метнул взгляд вытаращенных глаз на лакеев, и те пустились вдогонку, но через секунду скопом распластались на полу, включая маркиза – Эйдн, недобро прищурившись, дёрнул за ковер, на котором те стояли.
Через секунду раздался стук копыт, и через открытую дверь стал виден удаляющийся к воротам экипаж.
- Что здесь происходит? Я требую объяснений, – процедил Дегри. Поднявшись на ноги, маркиз молча уставился на него, а после сказал:
- Этот мальчик раньше состоял в нашем братстве и сбежал. Он крайне опасен, и вы не представляете себе, насколько...
- Что значит «сбежал»? Разве он не свободный человек?
Маркиз слегка замялся:
- Видите ли, при вступлении в братство на человека налагаются некоторые обязательства, а именно: он не может уйти, не завершив службы.
- Я не понимаю ни слова из того, что вы говорите! – отрезал Эйдн.
- Что ж, я могу вам показать, но вы должны подписать договор о неразглашении всего того, что увидите, – холодно промолвил Дюбуа. – Если же конфедициальная информация появится в газетах или ее будут разбалтывать на каждом шагу, последствия будут... весьма-весьма неприятными.
- Хорошо, – ответил премьер. – Я подпишу.
- Прекрасно. Тогда надевайте маску и – прошу, – кивнул маркиз.
- Что значит «ты» подпишешь? Хочешь сказать, что ты туда пойдёшь один? – нахмурился Парис.
- Да. Ты останешься здесь.
- С какой стати?!
- Замолчи. И слушай, что говорят. Тебе незачем это знать, – спокойно отозвался Эйдн. – Ты останешься здесь. – с этими словами балетмейстер надел медного цвета вольто и скрылся за дверью, оставив ошарашенного Париса в холле.
То, что он увидел, повергло его в шок. Эйдн оказался в огромном зале, чье убранство напоминало богатую капеллу. Куда ни кинь взгляд, было сплошное золото и красный цвет. Лишь пол был из белого, как слоновая кость, мрамора. От расписанных в стиле адских видений Иеронима Босха стен отражались звучные песнопения, похожие на молитвы, которые доносились из собравшихся в центре зала членов клуба. Звуки органа.
Множество людей в красных плащах, со скрытыми за масками лицами, образовывали плотный круг, в центре которого располагался алтарь с каким-то разорванным до мяса животным, вокруг которого ходил человек в серебряной сутане первосвященника и красной накидке, тряся в воздухе золотым кадилом, из которого вырывался густой дым. Воздух наполнял запах ладана, вина, пота и... крови.
Тут Эйдн непроизвольно почувствовал, что его желудок скручивает в тугой узел: то, что он поначалу принял за останки скота, оказалось останками человека – среди окровавленных внутренностей он заметил бурую от тех же выделений пятипалую кисть. Совершенно гладкая и на вид развитая, она не могла принадлежать обезьяне.
Забыв о маске, он машинально зажал рот ладонью и порадовался, что не взял с собой Париса.
Тем временем, первосвященник в скрывающей верхнюю часть лица маске, читая что-то на латыни, обвёл рукой большую золотую чашу рядом с алтарём, взял у одного из лакеев пустой кубок с подноса, затем зачерпнул им содержимое и выпил. Алая жидкость. И почему-то Эйдну не верилось, что это было вино.
- Дальше, или с вас достаточно? – тихо спросил Дюбуа. Бросив на него презрительный взгляд, и пытаясь справиться с потрошащим холодом внутри, Эйдн процедил сквозь зубы:
- А что, есть ещё что-то похуже?
- Может да, а может и нет... – протянул маркиз и, поманив премьера пальцем, не спеша обогнул молящихся среди полумрака капеллы, и по коридору вышел в следующий зал, полный обнажённых людей – совокупляющихся мужчин и женщин. У стен, на полу, на диванах и столах – отовсюду слышались стоны и крики, капали с лиц слёзы и слышался безумный смех. Вавилон. Содом и Гоморра. Тела всех были исчерчены красными полосами. Кровь. На груди той же субстанцией изображен большой крест.
