- И да, и нет, – подперев голову рукой, затянутой в кожаную перчатку, протянул Лоран. – Их теория, может, и не ошибочна, но вот только я этого знать не могу, поскольку, когда меня посвящали в оракулы, я уже был непригоден и осквернён человеком. Это было скрыто и никто до сих пор не знает об этом, иначе меня бы давно убили. Но я не думаю, что сам Дьявол – противоположность Богу и столь же значимая во Вселенной духовная сила – снизойдёт до явления кучке мелочных смертных по первому их зову. На мой взгляд, это суеверия, не более. Эти глупцы способны лишь извлекать тёмную личность человека наружу, и, ошибочно считая её проявлением высшей силы, поклоняться ей, облачаясь в кровь и смерть, как иные облачаются в шелка и бархат. Не более. – закончив, он застыл, не моргая глядя на меня со своего конца экипажа.
- Но тот день в подворотне... – медленно, тщательно подбирая слова, начал я, – и до этого, все три года. Зачем ты убивал людей, вырывал их сердца и... ел?
- Поедание человеческого сердца дьяволом – ритуал глубоко символический в нашем братстве. Во-первых, это символизирует овладение сердцами людей Люцифером с его доктринами и верой, а во-вторых, это, по их убеждениям, делало бы его сильнее. Своеобразная жертва. Ведь, когда в меня «вселяется Мефистофель», я становлюсь им – во плоти и крови – и при помощи своего материального тела помогаю ему добыть ту единственную признаваемую им земную пищу – человеческое сердце. Орган, от которого решающе зависит жизнь и радость самого высокоразвитого существа на земле – человека. Орган, который связан с душой, что может испытывать грусть, страдание, счастье, боль. Который хранит в себе главное оружие Бога – любовь. Именно это оружие он и уничтожает.
- Но ты мог и не делать этого, ведь ты сбежал и они не знали, где ты! – я отчаянно пытался разложить по полкам всю узнанную мной информацию, но в голове царил абсолютный сумбур и от этого я чувствовал некоторую панику. Лоран посмотрел на меня как смотрят на наивного ребёнка:
- Да, возможно, моего точного местанахождения они и не знали, но им это было не так важно, как уверенность в том, что я исполняю своё предназначение. Ведь новости о найденных трупах попадают в газеты, однако власти не стремятся поднимать шумиху, что в Париже бродит маньяк-убийца, всё по той же причине: в верхах орудуют люди этого братства, хранящие секреты и устраняющие всех, кто стремится их вынести на общественный суд. Они отслеживают моё местонахождение по трупам, но не могут знать, где я конкретно проживаю. Но теперь знают. Благодаря вам и вашим друзьям.
Я похолодел. Только сейчас я вспомнил, что Парис и Эйдн остались там – в этом дьявольском рассаднике!
Видимо, этот ужас отразился на моём лице, потому что Монстр рассмеялся и сделал успокаивающий жест рукой:
- Расслабьтесь, возлюбленный учитель. Им ничего не грозит. Единственное, что от них могут потребовать – это подписать договоры о молчании. Неожиданно мягкий, я бы даже сказал – гуманный обычай среди всех прочих. Настоящие и поистине катастрофические проблемы для них начнутся лишь в том случае, если они вздумают нарушить данное в письменном виде обещание. Но тут уж будет целиком и полностью их вина.
- А Иль-де-ля-Сите? Они вернутся обратно? Ведь мы угнали этот экипаж.
- Вы не перестаёте меня удивлять своей почти пророческой точностью слов, – улыбнулся Лоран, доставая из под плаща кинжал и внезапно вставая с места.
- Ч-что ты делаешь?.. – я с опаской наблюдал, как он приближается ко мне, держась за стенки экипажа, чтобы не упасть во время движения. Он вздумал меня убить?!
- Сидите тихо, Андре, и вы не пострадаете. – Внезапно он сделал быстрое движение, и, вскочив на спинку моего сиденья, схватил за голову кучера и перерезал ему горло.
- Ты что?! Зачем?! – ошалев от шока, закричал я. Лоран высвободил из рук тела поводья и столкнул его ногой с места. Труп кучера с глухим стуком рухнул в сугроб на обочине, растапливая ещё тёплым лицом снег. Лошади заржали, в панике ускоряя бег.
- Оставить его в живых было бы равносильно тому, как если бы вернуться обратно и сдаться в руки членам братства! Думаете, он глухой и не слышал того, что я вам рассказал?! – прокричал Морель сквозь шум ветра, садясь на место извозчика, и, преисполнившись поистине дьявольским величием, с улыбкой на устах, со всей силы стегнул лошадей поводьями по спинам. Те так стремительно ломанулись вперёд, что я чуть было не скатился на днище экипажа, еле успел вцепиться в края спинки сиденья и яростно прокричал:
- Хватит так гнать, ты – печной чёрт! Ты убил кучера! Кто теперь вернется за Эйдном и Парисом?!
- Об этом стоит меньше всего беспокоиться! У ордена столько экипажей, что хватит, чтобы четвёртую часть Парижа вывезти одновременно! – отозвался тот, – Не удивлюсь, если они сейчас едут следом, только сильно отставая! Сейчас я вас покину, сеньор Романо, но напоследок хочу дать один совет...
- Какой? – спросил я. Внезапно он немыслимым образом выгнулся в пояснице назад и, глядя на меня, продолжил:
