Не прекращая своих бесконечных молитв, человек в серебристом облачении подвел меня к трону и в считанные секунды раздел догола, приподнимая и сажая сверху на оракула. Я закрыл лицо руками. Мне было так плохо, что я не мог сказать точно – нахожусь в сознании или нет. Дикая духота с тошнотворной смесью запахов ладана, крови и пота от умирающего невольника и словно разрывающие уши песнопения... Сейчас я должен был отдаться этому полумертвецу только ради того, чтобы всё поскорее закончилось, чтобы меня не заставили силой, чтобы не убили ни меня, ни Валентина.
Оракулу развязали руки и я почувствовал, как моё тело обхватили ледяные и влажные, дрожащие пальцы. Он был возбуждён – должно быть, его накачали афродизиаками, поскольку в подобном состоянии желать добровольно чего-либо ещё, кроме хорошего самочувствия, невозможно.
Я сцепил зубы, чувствуя, что по лицу у меня невольно текут слёзы – это было выше моих сил. Я не мог допустить этого по собственной воле, не мог. Я должен буду притвориться, что...
«...что ничего подобного с тобой ранее не случалось и что тебе больно...».
Ничто не должно выдать моей искушённости.
Пульсирующее проникновение органа в тело и я, сжавшись, закричал.
После, меня – уже обессиленного и почти без сознания, отнесли на алтарь и там, под молитвы первосвященника, исчертили кровавыми полосами и знаками, также изобразив большой крест – отличающийся от христова – на груди.
Затем меня перевернули на живот и крепко привязали конечности ремнями. Внезапно что-то острое и тонкое вонзилось в мою шею, в районе третьего позвонка, вызывая невольный крик.
- Ты должен будешь слушать меня...слушать...слушать...слушать... – монотонным и неожиданно негромким голосом затянул священник, раз за разом вонзая иглу в то же место. Несмотря на боль, я почувствовал, что проваливаюсь в подобие сна.
- Д-да... – произнесли мои губы. Мне казалось, что моё тело и моё сознание расслоились и теперь плоть говорила сама за себя.
- Сейчас в тебе сидит наш господин, Люцифер, Сатана, Аполлион, Аваддон, Мефистофель. Позволь ему заполнить твоё тело, заставь его проснуться. Ты должен заставить его проснуться... – снова игла и я чувствую, как моё измученное тело содрогается в агонии.
- Ты заставишь его проснуться...
Игла.
- Ты пустишь его в своё тело и кости...
Игла.
Удушающий запах благовоний и человеческих выделений...
- Пробуди в себе дьявола...
Игла.
- Дьявола...
Игла.
- Дьявола...
Игла.
Расползающаяся по всему сознанию темнота.
- Дьявола...
В тот момент я обрёл свой первый провал в памяти, потому что тогда во мне проснулся Монстр.
Так я стал посвященным новым Антихристом. Прежний же Антихрист умер.
Очнулся я уже в своей комнате – в особняке Валентина. Судя по всему, было раннее утро. Сам хозяин спал на небольшом диванчике в углу комнаты.
Я посмотрел на свои руки – там не было кровавых отметин. Посвящение в оракулы – было это сном или реальностью? Подняв руку, я ощупал сзади шею и похолодел: запекшаяся корка говорила о недавнем повреждении. Значит... – я попытался встать, ибо я лежал на животе, но ощутил, как болезненно заныла спина по всей длине позвоночника а также внешняя плоть заднего прохода, и от неожиданности застонал. Значит, всё это действительно со мной происходило. Боже, как отвратительно!
Бросив попытки к движению, я вновь опустился на мягкий постельный хлопок, чувствуя слабый запах ментола. Откуда?
- Лоран? Ты очнулся? – услышал я. Похоже, мой слабый возглас разбудил Вольтера и он, сонно щурясь, привстал с дивана, неотрывно глядя на мою распластавшуюся на кровати фигуру, наполовину укрытую простынёй.
- Да, – прохрипел я. Валентин покачал головой и, встав, подошёл к одному из столиков, налил из медного изящного кувшина в хрустальный кубок воды и приблизился ко мне.
- Вот, выпей, – приподняв от постели мою голову за подбородок, он дал мне напиться. Воистину райское наслаждение – ощущать, как по пересохшему горлу течёт холодная, чистая вода. – Тебе всё же изрядно досталось, мой маленький эльф. Ты долго не поддавался обряду Пробуждения.
- Иглы? – спросил я, смачивая губы языком и вновь опуская голову на подушки.
- Да.
- Зачем?
- Понятия не имею, я в этом не разбираюсь... – он поставил пустой кубок на столик и взял с него какую-то маленькую, очень красивую баночку, исчерченную странными замысловатыми узорами. – Должно быть, дьявол высвобождается через боль, также, как и рождается любой младенец. – он присел на край кровати возле меня и отвинтил крышку у баночки. Я ощутил острый, свежий аромат. Так вот откуда пахло ментолом!
- Что это? – поинтересовался я, втягивая носом воздух. Валентин засмеялся:
- Ты так забавно сопишь... Это заживляющая мазь – лекарство с Востока. Довольно редкое на Западе. Ей часто пользуются арабы, учитывая жестокость их нравов, чтобы залечивать раны и царапины. Зачастую не остается даже шрамов. А теперь лежи смирно – может немного пощипать,
