- Вы пришли убить меня, но зачем подожгли мой дом?! – крикнул Валентин, чьё лицо буквально горело – больше от ярости, чем от страха. – Где, по-вашему теперь будет жить этот мальчик?!
- О, не волнуйся, Вольтер. Мы препроводим его Высочество в новые апартаменты... – с издевкой протянул один из убийц и сделал шаг в мою сторону: – Пойдёмте со мной, господин.
- Лоран, беги! – быстро сказал Валентин. Я, прижимая к груди футляр с Амати, сорвался с места, краем глаза видя, что скрипач преградил дорогу тому человеку. Завязалась потасовка. Двое из непрошенных гостей бросились ко мне, но, чудом увернувшись и оставив у одного из них кусок манжетного кружева в руке, я попытался прорваться к окну. Однако, мне вновь закрыли путь. Один из сатанистов вытащил кинжал из складок плаща, и попытался вонзить его в моё тело, но я поймал оружие за рукоятку, а кто-то из убийц крикнул: «Не убивать мальчишку!»
Тот от неожиданности дал слабину и я вырвал кинжал у него из рук, вслед за чем бросился прочь. Перед моими глазами мелькали алые пятна плащей и в ушах звенели крики. Я увёртывался от пытающихся меня схватить дьяволопоклонников, пока не угодил в две сильные руки, и, не глядя, со всей силы вонзил нож в грудь нападающего. А спустя мгновение понял, какую ошибку совершил. И умер на месте, умер в тот момент, когда увидел в нескольких сантиметрах от себя приоткрывшийся рот Валентина, сквозь влажно блестящие зубы которого проступили первые капли крови. Я...
«Он убил его! Изменник мёртв!» – услышал я крик одного из членов ордена.
- Беги, беги...- тихо прохрипел он, отчаянно зашатавшись и согнувшись пополам от боли. – Беги... глупец...
Я не смог ничего выдавить в ответ. Я просто не мог. У меня не было на это времени. У меня не было для этого слов. У меня не хватало для этого дыхания.
Господи, сейчас, когда рассказываю об этом, мне хочется, как и тогда, возопить: «Ну почему?!». Почему даже в его смерти у меня не нашлось для этого человека, который любил меня как никто другой даже единственного ласкового слова. Почему у меня не было возможности утешить его и попросить прощения в этот страшный для него час?! Почему я не мог разделить с ним его боль и ужас?!
Но, к сожалению, в жизни так не бывает. Жизнь – это радость и боль в одном флаконе. Это духи с подмешанным в них ядом. Это горящая в пламени бабочка. Это разбитые часы с просыпанным песком, что раскололись лишь от одной песчинки. Жизнь, разбившаяся от одного, ставшего явным поцелуя. Разрушающая любовь. Да, именно это я и приносил всем, кого имел несчастье полюбить. Я убивал их собой, своими руками. Юродивое создание Творца, перевернувшее Его великую философию с ног на голову. Убивающая любовь. Как гротескно... и как печально.
Тогда мне удалось сбежать. Я сделал это лишь потому что обещал Валентину сохранить Амати в неприкосновенности. Но не будь её, то остался бы там, с ним, до последних минут его угасающей жизни. Меня разрывало на части от осознания, что его больше нет, что это Я убил его. Я ненавидел себя и готов был пытать себя, принять самую мучительную из смертей. Не мог вынести той мысли, что его кровь на моих руках, что я стал убийцей своей собственной любви. Никогда мое существо так не желало смерти, как в те минуты.
Меня не нашли – удалось скрыться в кварталах бедняков, где было полно разрушения и развалин. Мне было все равно, что со мной случится и я, прячась от преследователей, шёл даже в испанские кварталы, закрытые на карантин, где ещё оставались вспышки чумы и толпами бегали зараженные крысы. Я пробыл там всю ночь, но, по великому чуду, не заразился.
«Ты бережёшь меня от чумы, так почему не сберёг от горя?!» – мысленно взывал я к неведомому Властелину этого мира, глотая слёзы. «Почему позволил умереть Валентину, а мне – его убить?!»
Но ответа, как и следовало ожидать, я не дождался. Холодные небеса оставались всё такими же стылыми и изредка моросили дождём, который, впрочем, не мог затушить горящего особняка и уж тем более не мог вернуть мне Валентина.
После этого на меня накатила чёрная апатия, и я, прижав к себе завернутый в лён футляр, просто пошёл куда глаза глядят. Без мыслей. Без чувств. Понятия не имею, сколько времени прошло, но из этого безликого чистилища собственного сознания меня вырвал изумлённый крик: – «Лоран!!!»
Подняв голову, я тупо уставился на Николя – моего старшего брата. Сам того не заметив, я вернулся туда, куда рано или поздно возвращаются все. Я вернулся домой.
В тот вечер я ничего не мог рассказать ему внятно, но из моего плача и всхлипов, он – безграмотный идиот, понял лишь одно: что у меня был любовник по имени Валентин и что какие-то типы из странной организации охотятся теперь за мной, покончив с моим, как он выразился с презрительной гримасой, «дружком».
