- Зачем? – прошептал Парис в ответ. Слезы сжимали горло и он боялся, что если повысит голос хоть на ноту, то они хлынут из глаз. – Я не имею права лгать тебе, поэтому... не оправдываюсь...- он опустил голову и спрятал лицо за свесившимися волосами, потому что почувствовал, что все-таки начинает плакать.
- Ты любишь его? – спросил тот, пристально глядя на него.
- Я не знаю... нет, наверное...- Линтон закрыл лицо руками, пытаясь взять себя в руки, – Это не похоже на то, как я отношусь к тебе... Я не знаю, зачем это сделал. Я люблю его, как друга, но...он вызывает во мне какой-то животный инстинкт.
- Ясно, – ответил Эйдн и Парис с удивлением поднял на него слегка покрасневшие глаза. Из тона Дегри пропала половина тяжести и холода. – Ты знаешь, кто такой Уолтер?
- Кто он такой? – в глазах Линтона читался вопрос, из чего Эйдн заключил, что тот не знает.
- Он колдун, – ответил итальянец.
- Кол...что за чушь...
- Это не чушь! – отрезал Дегри, – Уолтер обладает сверхъестесственными силами, вот только какими конкретно – не знаю. Он может двигать мысленно предметы – это я видел, и он прекрасно разбирается в травах и владеет знаниями знахаря. Он – потомственный ведьмак, а в их природе получать свое любыми способами...- он повернулся и пошел обратно в квартиру. Англичанин направился следом, – Поэтому я не удивляюсь, что он смог повторно склонить тебя к близости.
- Ничего не было, – сказал Парис. Эйдн остановился и повернулся.
- То есть?
- Почти ничего, – поправился Линтон и итальянец вопросительно вздернул вверх черную атласную бровь. – Он всего лишь целовал меня. Я не позволил большего.
- Да ну? А как же животное влечение?
Эта ирония внезапно так больно полоснула Париса, что он разозлился:
- Если не веришь мне и я тебе противен, я могу уйти! – он резко развернулся и направился быстрым шагом к двери, – Я виноват и прекрасно осознаю это, потому не вижу повода дальше утруждать тебя своим присутствием...
- Черт возьми, Парис, как дитя малое! – раздраженно прорычал Эйдн, хватая его за плечо и дергая назад, – Я напишу куда следует, чтобы совершеннолетие передвинули на десять лет вперед! Ты всегда в омут с головой бросаешься, идиот!..
- Замолчи сейчас же!!! – резко вырываясь и зажмурившись, оглушительно закричал Парис.
Дегри осекся. Это был один из тех редкостных случаев, когда Парис был на пределе и кроме как криком, больше не мог ничего сделать. Либо закричать, либо умереть на месте. Выпустить эмоции, которые разрушают глубокочувствующих людей, подобных этому мужчине-мальчику.
Сейчас же он – смертное совершенство во плоти, полуприкрыв глаза и устремив помутневший взгляд куда-то в пустоту, сжимая руки в кулаки пытался отдышаться. В один миг с его лица схлынула краска и он стал словно греческая точеная статуя. Эйдн понял, что ему плохо уже физически.
- Извини, я погорячился, – он взял его за плечи, на случай, если светловолосый вдруг вздумает падать. Несмотря на свой холодный и сдержанный английский темперамент, Линтон, когда его по-настоящему выводили из себя, так распалялся, что это невероятно губительным образом сказывалось на его самочувствии. Пропускание через себя полутонов в искусстве – это прекрасно, но в обыкновенной жизни могло закончиться фатально.
- Прости меня, Эйдн...- коснувшись щекой его плеча, едва слышно промолвил Парис, – Я на самом деле, по-настоящему люблю тебя...- и замолчал.
- Что ты...- начал Эйдн, но тут понял, что тот медленно сползает вниз. – Эй!..
Когда Парис пришел в себя, то понял, что сидит в кресле, а в нос ему ударяет резкий запах нашатыря.
- Очнулся? Вот, выпей, – Эйдн отставил пузырек в сторону и поднес к его рту бокал с коньяком. Красноватая жидкость обожгла горло, – Ты хоть что-нибудь ел сегодня, кроме чая?
- Нет, – тихо ответил Линтон, чувствуя, как по его ослабевшему телу разливается живительное тепло. Действительно, ввиду сегодняшних событий он совершенно забыл о трапезах.
Эйдн заказал в номер ужин, и, к удивлению Париса, лекаря.
Тот, осмотрев англичанина, констатировал легкий упадок сил и посоветовал горячую пищу и полноценный сон.
- Ты все еще злишься на меня? – спросил светловолосый, уже лежа под одеялом.
- Спи, анемичный принц. Тебе нужно набраться сил, – сказал Эйдн, одним пальцем убрав волосы со лба британца.
- Ты не ответил, – схватив его за руку, настойчиво промолвил Парис.
Эйдн взглянул на него: облеченный в кровь, плоть и шелк рубашки Эрот со взглядом христианского ангела, в котором сквозила такая мука, что Дегри на мгновение показалось, будто вокруг раскололись все зеркала. Но это было лишь наваждение, сформированные в мирской звук его собственные внутренние ощущения. Он чувствовал всю силу его любви, как боится Парис его потерять, и понял, что может простить его.
- Да, – сказал он и увидев мгновенное отчаяние на лице Париса, продолжил, – Но я прощаю тебя, негодник, проклятый вероломный ангел, опутавший меня терном. Наверное, я не столь далеко ушел от Марчелло, раз позволяю красоте играть с собой, как с мышью.
