Он вернулся в комнату и сразу почувствовал сладкий аромат. Откуда он исходил – было непонятно. Но сразу же вспомнились слова Юли. «Ваниль. Пудра. И пачули, – перечислила она. – Я когда-то работала продавцом-консультантом в магазине косметики. Там и научилась разбирать ароматы на составляющие. Сладкий такой запах».
– Приятно пахнет, – заметил Гуров, сев на диван. – Откуда это?
Спросил и тут же догадался сам. Благоухание исходило от свечи, которую зажигала Антонина. По словам Юлии, одежда ее мужа тоже источала приторный аромат, который, впрочем, не заглушал запаха алкоголя.
– «Цветочная ваниль», – Антонина указала на свечу. – Вы же не против? Если не нравится, то я могу потушить.
В целом запах был приятным. К тому же он заглушал запах сигаретного дыма. Антонина приоткрыла форточку пошире и помахала рукой в воздухе.
– Во время нашей встречи в магазине вы сказали, что приезжали сюда по делам. Но, по-моему, это ваша квартира, – Гуров обвел взглядом комнату.
– Не хотела говорить правду случайному знакомому – зачем? – пожала плечами Антонина. – Но я вас сразу узнала.
– Почему же не напомнили о себе, когда я вас случайно толкнул?
– А смысл? Когда полиции нужно, она сама меня найдет.
И снова эта улыбка, которая так и не сходила с ее лица. Воистину Мона Лиза, которая то ли улыбается, то ли нет.
– Хотите вина? – предложила Антонина.
– А я вот возьму и соглашусь, – хитро улыбнулся Гуров. – И что тогда будете делать?
– Как это «что»? Просто принесу сюда бокалы и наполню один для вас.
– И вас даже не остановит тот факт, что я расследую убийства, совершенные в вашем доме?
– Думаю, что одно другому не помешает, – ответила Антонина. – Можно спрошу? Что вы делали здесь так поздно? Допрашивали свидетелей?
– Вы правы, это рабочие дела.
– Если я встретила вас на этом этаже, то, полагаю, вы навещали кого-то из соседних квартир? Бедные дети. Такие юные…
– У меня были вопросы к Юлии Санько.
– Она очень симпатичная, – заметила Антонина. – Черт побери, ей очень сложно сейчас, я понимаю и сочувствую. Впрочем, ваши дела меня не касаются. Так что же, не передумали насчет вина?
– Не передумал.
Антонина затушила сигарету в пепельнице, легко поднялась с подоконника и вышла из комнаты, обдав Гурова сквозняком. Он прислушался – в ванной комнате зашумела вода, а потом тихо щелкнул замок. Очевидно, Антонина там закрылась.
Гуров встал. Времени было мало, а в квартире с такой планировкой он был впервые в жизни. Гуров двинулся по комнате, стараясь ни к чему не прикасаться. Он заглянул под диван и осмотрел его сзади. Проверил щели между двумя шкафами, изучил содержимое письменного стола. То, что он искал, могло быть где угодно. Гуров отодвинул занавеску и открыл балконную дверь. Пусто.
Каким-то внутренним чутьем он почувствовал опасность, резко обернулся и отклонился в сторону. Удар пришелся по стеклу балконной двери. Оно не выдержало и разбилось. На балкон упало что-то тяжелое.
Гуров перехватил руку Антонины в последний момент. Если бы он не успел, то уже лежал бы на полу с размозженным черепом. Осознав, что план не сработал, Антонина вцепилась ногтями в лицо Гурова. Ощутив сильную боль, Гуров, наплевав на гендерную идентичность, одним движением развернул Антонину к себе спиной и применил удушающий захват. Она не сдавалась, пыталась вырваться и достать до Гурова хотя бы ногами, но вместо этого лишь колотила по ножкам стола. Гуров усилил захват, чтобы Антонина хотя бы перестала брыкаться. Едва она успокоилась, он отшвырнул ее на диван и вытащил мобильный телефон. Для срочного вызова ему понадобилось нажать всего лишь на одну кнопку.
Антонина так и осталась полулежать на диване в неудобной позе. Она была все так же красива, и, на удивление, на лице ее снова появилась улыбка. Только в отличие от той, которая свела с ума и Сергея Кольцова, и Юрия Санько, теперь она выглядела кривой и злобной. Но Антонину даже это не могло испортить.
– Арестуете меня? – спросила она.
– Легко, – ответил Гуров и провел рукой по лицу. Увидев на ладони следы крови, Гуров чертыхнулся. Хоть так, но она добралась до него.
– А выслушать не хотите?
– Хотел. Но вы упустили свой шанс.
Антонина приняла нормальную позу сидящего человека. Поправила одежду, пригладила волосы.
– Ну и куда бы вы дели мое тело, если бы пришлось? – спросил Гуров.
– Вам знать не обязательно.
– Смерть Юрия Санько и Кати Кольцовой – ваших рук дело?
– Вы же все знаете, – отвернулась Антонина. – Зачем весь этот театр?
– Не театр, а чистосердечное признание, – поправил Гуров. – Можете дождаться приезда оперативной группы и дать показания под протокол. А можете объяснить только мне.
Сморщившись, Антонина потрогала свою шею и подвигала плечом.
– А Клавдия Антоновна? Ее-то за что?
– Какая Клавдия? – нахмурилась Антонина.
– Антоновна. Вы и с ней расправились.
– Что вы несете? Я не знаю никакой Клавдии Антоновны.
– Да что вы? А если среди ваших картин найдется пейзаж, который вы украли из ее квартиры? Или снова скажете, что ни при чем?
