– Дальше, – Чувин закурил, – директора одного металлургического завода, который покупал через Ритку Татьяну Глебову, закрыли за совращение падчерицы. Жена, кстати, была в курсе много лет, но предпочитала помалкивать, целыми днями пропадая в своем дзен-кафе с элитными сортами чая. Видимо, заливалась ими по самое не хочу, чтобы не представлять, как муженек ее дочь насилует. Мы, кстати, – Чувин лениво подъехал к письменному столу и открыл одну из электронных папок в своем ноутбуке, – хоронили дочку его домработницы, суицидницу. – На экране появилось фото худенькой девчушки в новогоднем платье с пайетками. – Там тоже все понятно было. По тому, как заказчик суетился.
– Но вы промолчали?
– Я получаю деньги за похороны, а не операции по спасению. Если кто-то не выносит свой сор из элитной избы, это не мое дело.
– И на чей еще сор Свалова обратила внимание?
– Дамочки с небольшим кондитерским заводиком, мечтавшей о Павле Кондратьеве над камином, которая выпекала печенюшки с особой смесью трав для частных вечеринок, куда ее племянник заманивал школьниц. Еще – пары поклонников школы Павла Филонова, которые обнаружили в шофере и садовнике поклонников жен. А потом ни шофера, ни садовника, ни жен не обнаружили.
– Ясно, – Крячко сбросил информацию Гурову. – «Тотальный диктант» тоже был идеей Штолина и Сваловой?
– Дирижер консерваторского оркестра, который читал его в галерее год назад, получил штраф за жестокое обращение с животными. В Сеть попали кадры, как он после концерта бьет собаку. Штраф был небольшой, а вот репутационные потери огромные. В Мухосранске каком-то теперь палочкой машет.
– Вы хотели должность координатора площадки проекта, чтобы иметь выход на клиентов за счет возможности приглашать их в качестве чтецов на «Тотальный диктант»?
– Ну да, – Чувин пожал плечами, – и даже намекнул Колосовым, зачем они Ритке.
– Как они отреагировали?
– Не поверили, – в голосе Чувина мелькнула обида.
– И вы как-то поспособствовали исчезновению невестки могущественного семейства, чтобы убедить их в своей правоте и восхитить местный бомонд?
– Да нет же! – Чувин досадливо фыркнул. Его пальцы вновь замелькали по клавиатуре ноутбука. – Месяц назад, – он показал папку, созданную в этот период, – Флора Сонова сама пришла к нам. Записалась на прием через администратора под чужим именем, но в назначенный день позвонила и сказала, что подъедет в течение дня, куда я скажу. Мне тем утром нужно было ехать на кладбище. Предстояло организовать подзахоронение богатого тела на Елшанке. С вип-отпеванием, именными свечами (их отлили наши мастера; мы сами делаем формы) и последующей заменой памятника. Семья хотела благородный, мраморный.
– И Сонова подъехала на кладбище.
– Да. Ждала меня у часовни. Черный кашемировый шарф, как платок, на голове. Черная шубка. Стрекозиные очки.
– Маскировалась?
– И боялась кого-то. То и дело озиралась по сторонам.
– Что она хотела?
– Спланировать похороны.
– Кому же?
– Самой себе.
– Она говорила, от чего умрет?
– Нет. Но настаивала на закрытом гробе. И привезла платье, – он развернулся к шкафу за спиной и показал элегантную серебристо-серую коробку из «ЦУМа», которую Крячко изъял как улику.
– Что еще?
– В качестве последней воли? Попросила не подпускать к гробу Розу Листьеву.
– Ту, которая в итоге будет оформлять все цветами?
– Таково желание семьи.
– Кто из Колосовых говорил с вами?
– Кира Ильинична. Хотя она, конечно, не совсем Колосова.
– Что вы имеете в виду?
– Это вторая жена Вениамина Игоревича. Пришла в дом Колосовых как массажист для маленького Андрея. Тот в детстве был нервным.
– Что стало с первой супругой?
– Анна Юрьевна погибла много лет назад. – Чуев встал с кресла и подошел к окну. Звуки улицы Горького вновь заполнили его слух, и ему стало легче оттого, что его голос тонет в вакханалии вечерних пробок. – Мой дед был вхож в дом Колосовых. Я смутно помню мать Андрея. Красивая блондинка. Всегда печальная. Кормила меня белым зефиром и пела колыбельную медведицы. Говорили, что у нее был синдром домохозяйки. Депрессия, которая развивается у неработающих женщин. Может вызывать суицидальные мысли. – Он помолчал. – Мы хороним таких периодически. Кто таблетками ужинает. Кто на машине в овраг съезжает. Кто в кровавой ванне плавает.
Крячко кивнул. Он тоже видел таких самоубийц. С аккуратно оставленными на прикроватных тумбочках предсмертными записками и без.
– Ученик моего деда когда-то писал портрет Анны Колосовой. Я передал его в дар музею. Он лежал где-то в хранилище, потому что подписан не был. Автор вообще странный был. Считал, что он, как творцы прошлого, возвеличивает искусство, а не себя. Во всяком случае, его скромность окупилась. Я его имени точно не помню. Матери с бабушкой уже тоже нет. Деда и подавно. Некого спросить.
– Тогда последний вопрос, – Крячко был готов подняться со стула. – Почему вы так подробно рассказали о заказе Киры Колосовой? Почему не попробовали хотя бы сослаться на тайну отношений с клиентом? И почему не рассказали свекрови Флоры Соновой о том, что девушка встречалась с вами?
