Казалось, Озеркин был зачарован этой женщиной, обращавшейся с ним как с самым строптивым, но умнейшим учеником в классе:
– Глеб, двигай помидор, а не нож. Так быстрее.
– Есть, мэм!
– Есть тут, видимо, – она обвела глазами троицу молодых следователей, – все хотят.
– Есть такое дело, – жадно уминая последний пирожок на своей тарелке и запивая его остатками ароматного чая в кружке, признался Назаров.
– Мы ж без обеда, – виновато вздохнул Озеркин, послушно принимая из рук Геллы кусок белого хлеба, покрытый ровным слоем вишневого варенья.
– Лиза, а ты как держишься?
– На ненависти. Мне Толик пытался шоколадку подарить.
Гуров удивился, что Папка вообще ответила. Ему казалось, она уже не помнит, как ее звали до обращения в гениального хакера.
– Вот гад! Хочешь, – Озеркин схватился за телефон, – я быстро пиццу закажу?
– Отставить пиццу! У Степана Матвеевича мясо с утра замариновано, – по-матерински мягко произнесла Гелла. И по тому, как благодарно посмотрели на нее одни из лучших молодых следователей области, Гуров понял, что она когда-то была и продолжала быть прекрасным эмпатичным педагогом, рядом с которым воспитанники чувствовали поддержку и тепло. Не занеси ее бушующая река к илистым берегам, где обитал Избушечник с его мерзкими собутыльниками, не сотвори они с ней ужасы, которые, слава богу, не стали достоянием сериала «Криминальная Россия», она бы не отгораживалась от людей, не скрывалась в своем доме, а преподавала до сих пор.
Появление из погреба Штолина вызвало у готовивших ужин бурю оваций. Тот нес банку соуса «Ткемали» и огромную бутыль темного, как кровь, домашнего вина.
«Вот кто точно знает, что могла знать Флора Сонова, сбегая от Колосовых, – подумал Гуров. Пока его студенты вели опрос обитателей ближайших соседей Штолиных, он прочел все, что прислали из местного архива в ответ на запрос Юдина. – Ведь он охотился за этой тайной очень много лет».
Перехватив его взгляд, Штолин отдал дары своего погреба Назарову, и тот легко, как цирковой силач, понес их к столу.
– Пижон, – сказали хором Озеркин с Папкой, уже не удивляясь своему унисону.
– Не поможете мне выбрать белое вино к ужину, юноша? – как бы между прочим спросил Штолин Гурова.
– С удовольствием, – принимая вызов, кивнул тот.
Штолин легко шел по добротной лестнице в погреб с полками для консервов, домашних солений, компотов, соков, соусов, варенья, пастилы, зефира, рождественских пудингов, штоллена и величественного итальянского панфорте, наполнявшего погреб запахами кураги, инжира, миндаля, грецких орехов, корицы и меда. Гуров, чья жена готовила редко и предпочитала есть в ресторанах, почувствовал себя на экскурсии в музее. Кадки с бочковыми помидорами, квашеной капустой и мочеными яблоками вызвали в нем горячее желание быть усыновленным Штолиными. Оставалось только убедиться, что потенциальный отец не убийца.
– Кто придумал собирать информацию о темной стороне жизни местных богачей под видом консультаций при покупке картин? – спросил он.
– Многие годы мне казалось, что я, – просто ответил Штолин. Он взял приставную лестницу и достал с полки двухлитровую банку лечо: – Должно хватить.
– Хотели разобраться с делами Ребекки, накопленными за годы службы?
Старик внимательно посмотрел на него:
– Да, если хотите. Рита должна была максимально затянуть процесс оценки и покупки картины, чтобы побольше разузнать о фигурантах дел, в которых мне в свое время копать не дали. Тут, я думаю, вы все уже знаете. У вас наверняка тоже есть такие отнявшие покой дела. Из-за них спустя годы продолжает мучить уязвленная профессиональная честь. И совесть.
– Но с кем-то ведь удалось поквитаться?
– Да. Владелица кондитерского завода Лычкина пошла по двести двадцать восьмой. Металлург Гринько сидит за совращение падчерицы. Изнасилование и доведение дочери домработницы до самоубийства доказать не получилось, увы. Мать девочки выступила свидетелем на стороне защиты, получив после суда домик в селе Генеральское.
– Продала жизнь дочери за солидные тридцать сребреников, судя по названию села.
– Из грязи в князи, да. В отличие от нее родственники жен рестораторов Малашева и Левитского показали на суде, что мужья неоднократно угрожали им расправой за интимную связь с прислугой, а исчезновению женщин предшествовали избиения. – Штолин подошел к полке с красивыми овальными и круглыми тарелками и принялся накладывать квашеную капусту с изюмом в одну из них. – Иногда мне хочется сказать жене, что ее ловцы снов – истинная благодать. Я, кажется, очень давно вообще не сплю. Мои «Ребекки» приходят ко мне в виде призраков, когда я работаю в кабинете ночами. Садятся на подоконник моего горящего в черноте окна. Смотрят с немым укором. Проводят кровавыми ладонями по стеклу. Плачут. Взывают об отмщении. Ищут дорогу домой. И я до рассвета обречен вновь и вновь перечитывать материалы старых дел, разгадывая их тайны.
