– Среди многочисленных гостей в том доме, – сказал Штолин, – были Андрей Колосов, чья семья хотела вложиться в фильм, и Роза Листьева. Я уверен, что вы обратили на это внимание, когда включились в расследование гибели консультанта клана, к которому они принадлежали.
Гуров кивнул.
– На допросах оба утверждали, что не слишком симпатизируют друг другу. Это подтверждалось отсутствием каких-либо контактов в последние месяцы: телефонных, в соцсетях и мессенджерах. Мы проверили: Роза Листьева действительно долго жила в Дубае и получила приглашение на прием окольными путями ради выгодных знакомств. А Андрей Колосов был счастлив с молодой женой, которая осталась в Саратове ради какой-то гламурной фотосессии.
– Почти философского проекта. «Жить здесь и сейчас. Саратов – гештальт», – хмыкнул Штолин.
– Завершенный, надеюсь?
– Нет, конечно. Не пытайтесь покинуть Саратов. Слышали?
– Я не суеверен.
– Дай бог. А где, согласно вашим данным, находились Андрей и Роза в момент падения Когтевой?
– Согласно их показаниям, они пикировались на одном из балконов в другом крыле дома этажом ниже. По моде того времени он полон тайных переходов, вдовьих площадок, комнат. Имеет опоясывающую террасу, летнюю веранду, – задумчиво произнес Гуров. – Викторианцы боялись вдохнуть от родных дыхание чумы. А московские богачи просто оригинальны. Так что большая часть гостей в момент падения Когтевой была в каминной, остальные – в бильярдной, сигарной, маленькой гостиной. Одну парочку прибывшая следственная группа извлекла из бассейна. Известного актера, кумира пубертатных миллионов, обнаружили спящим в сауне, под кислотой. Эти трое даже не заметили, что в особняке переполох.
– И что же, у кого-то был веский мотив столкнуть Когтеву? Или факты в пользу версии самоубийства?
– Перед смертью она говорила с абонентом, который звонил с одноразового телефона. Номер отследить не удалось. Но прислуга слышала, что разговор был на повышенных тонах. Эта версия в итоге и просочилась в прессу. У актрисы были какие-то темные дела, тайна могла раскрыться, и она убила себя, побоявшись позора.
– Не похоже на то, что я читал про Когтеву…
– Еще как! – Гуров вспомнил, как на одном из юбилеев в театре она флиртовала с ним, чтобы позлить его жену. – В остальном, – он устало посмотрел на Штолина, – Колосов с Листьевой были единственными, у кого не было конфликтов с актрисой. По крайней мере, свежих, о которых бы кто-то помнил и говорил. Зато среди гостей были люди, противостояние погибшей с которыми доходило до физических столкновений – пощечин и кабацких драк.
– Не сомневаюсь, – откликнулся Штолин. – Но теперь без следа исчезла другая молодая женщина из окружения Колосова. Тоже медийная персона. Тоже красавица.
– Как это связано со смертью интровертивного провинциального художника много лет назад?
– Это нам и предстоит выяснить. Возможно, ответ кроется в картине, которую Маргарита попросила меня сохранить месяц назад.
– Когда уже начала переговоры о покупке последней картины с Колосовыми?
– Да. Эта семья всегда была ее инициативой. Хотя в последнее время она сообщала, что там происходит семейное насилие. Прислуга, с которой Маргарита постепенно сдружилась и пила чай после переговоров в недрах кухни, сплетничала, что Колосов бил жену, отбирал кредитки, кричал, что она скупает магазины отделами, устраивает вечеринки и мнит себя Жаклин Кеннеди, хотя вышла далеко не за Аристотеля Онассиса. По крайней мере, он не будет столь щедр.
Гуров поставил на место стопку папок, которые успел бегло просмотреть:
– Вы каждый год расследовали несколько дел, связанных с домашним насилием в статусных семьях. Свалова знала, что эта тема – ваш триггер. И могла использовать вас в своих интересах. Например, чтобы защитить ее от респектабельного сына бизнесмена, рвущегося в слуги народа, как прикрывали от воров и барыг.
Он открыл в телефоне страницу «Тотальный диктант в Саратове» во «ВКонтакте». Под постом о том, что в этом году текст современного российского писателя в галерее прочтет бизнесмен, кандидат в депутаты областной Думы и организатор масштабного конкурса детских талантов «Макушка» Андрей Вениаминович Колосов, красовалось фото чтеца. Он раздавал подарки на благотворительной елке, устроенной вместе с членами движения «Больничные клоуны» в оранжерее его родителей, благородно выделяясь в своем однобортном темно-синем пальто из плотной шерсти перуанской викуньи с меховой подкладкой от Loro Piana на фоне сирот из детских домов и профессиональных медицинских клоунов в желтых, красных и синих широких комбинезонах, нелепых галстуках и кудрявых париках. На другом фото Колосов обнимал сжавшуюся и слегка отстраняющуюся от поцелуя хрупкую и печальную, как княгиня Монако Шарлин Уиттсток, жену.
– Вот только от кого, – задумался Гуров, – в доме Колосовых ей понадобилась защита?
