– Сейчас я попрошу вас, – сказал Крячко, – попытаться смоделировать поведение субъекта на стадиях ауры и троллинга, а затем поделиться с остальными. А для тех, кто справится, у меня задача сложнее. Я попрошу вас сделать то же самое для человека, виновного в этих преступлениях, – он вывесил на доске три группы фото жертв: девушки в туристическом лагере, пожилой женщины с внуком, повешенных на дереве, и юноши, выловленного из воды. – Приступайте.
– А мы исходим из того, – уточнил Озеркин, – что преступник один?
– Надеемся, – тихо ответил Крячко. И добавил громче: – Обедаем сегодня у Штолиных.
Зал одобрительно загудел.
– Работаем с уникальными материалами в их личной картотеке, – закончил Крячко.
Конференц-зал наполнили аплодисменты и ликующие крики.
«Похоже, нам все же удалось объединить этих амбициозных детей, – улыбнулся своим мыслям полковник. – Уже что-то».
Гуров вышел из такси быстро и выглядел собраннее обычного. «Как пантера, – мелькнуло в голове у Банина, – перед прыжком».
Вскоре его «Peugeot 206» въехала на территорию crème de la crème саратовской Рублевки – коттеджного поселка «Волжский Прайд». И, в отличие от беззаботного Павла, Гуров знал, что проведенные здесь допросы будут страшнее ночевки в клетке со львами. Но чтобы раскрыть убийство Маргариты Сваловой и исчезновение Флоры Соновой, в особняк, где обитал прайд Колосовых и гостила примчавшаяся из Дубая Роза Листьева, предстояло войти.
Он не страдал наивностью и прекрасно понимал, что, задействовав местные связи, Колосовы могут обладать информацией по обоим расследованиям. Но такие семьи веками теряли репутацию и терпели крах из-за веры в свое всемогущество, любимой мишени Льва Гурова. «Бей вверх, – всегда учил его отец. – Отыгрываться на слабых, как делает большинство, низко. Только сильный даст сдачи негодяю, заслужившему почет и власть».
Чтобы добиться цели, Гуров связался с режиссером новогоднего фэнтези, в котором сейчас снималась его жена. На заре карьеры тот ваял рилсы для звездного флориста Розы Листьевой и рекламные ролики для ее бывших бизнес-партнеров Колосовых. Телефонный разговор с ним дал полковнику пару козырей. Тяжелых, как дурман маков, запланированных кланом цветоводов для прощания с Флорой Соновой.
Когда автомобиль Банина остановился у чугунных ворот, заплетенных алыми и белыми розами, они распахнулись, и сыщикам открылся вид на светлый дом с темной крышей, построенный в стиле уютной английской классики с примыкающими просторными террасами, блоком для прислуги и скрывающим автопарк гаражом.
– Викторианская архитектура, – пояснил Павел. – Была очень востребована в наших местах в разгар пандемии. Ну, с элементами купеческих понтов губернских старинных особняков.
– В Саратове даже викторианская архитектура своя.
– На том и стоим.
Машина Банина медленно двинулась по широкой подъездной дорожке, вдоль которой росли ряды красных кленов. Сыщик заметил, что из огромной беседки для барбекю с обеденной зоной, огороженной кадками с цветами, их провожает настороженный, цепкий взгляд. Он принадлежал невысокой и стройной блондинке в белоснежной шелковой блузе и бежевых брюках галифе, заправленных в высокие черные жокейские сапоги. Стиль дерби, восходящий к форме английских и французских военных всадников, как нельзя лучше подходил к нордическим чертам ее высокомерного ухоженного лица: решительно выступающему подбородку, прямому тонкому носу, практически вертикальным скулам, по-индейски широкому, высокому лбу. Вторая жена господина Колосова, Кира Ильинична Ломова, предпочитала собственноручно пушить грунт в кадках на своей веранде и оценивать чужаков на своей земле.
Ее любопытная экономка Зинаида Климовна Рявкина, поджав губы и улавливая спиной недовольство хозяйки, с хирургической точностью расставляла закуски на столе. «Вот и пришел твой черед, краля, нервничать», – буркнула она про себя. Ей уже сейчас хотелось спуститься в кухню и расписать поварам и сомелье в красках все, что увидела. Но чуяло сердце, основные поводы для сплетен будут поданы с кофе. Тут уж она полагалась на красивого московского следователя. У такого не забалуешь. Неслучайно хозяева его с утра, стараясь не подавать виду, ждут.
На подъездной дорожке машину встретил хозяин дома Вениамин Игоревич Колосов – невысокий плотный мужчина с приятным открытым лицом и благородной сединой в пепельных волосах, одетый в итальянский белый кашемир. Гуров внутренне сразу укорил его за недальновидное следование клише. Москва кишела миллиардерами в первом поколении, которые одевались как старые деньги. Говорили как старые деньги. Играли в гольф в закрытых клубах, как старые деньги. И везли своих детей постигать науки на берега туманного Альбиона, как и полагается старым деньгам. Но и они, и их пафосные отпрыски оставались нуворишами в декорациях любого Кембриджа или Сент-Эндрюса. Эту мысль мгновенно с блеском подтвердил Андрей Колосов, мелькнувший в ореоле похмелья, держась за перильца одного из балконов величественного особняка.
Гуров посмотрел в его сторону:
– Неутешный вдовец?
