– А потом мой соперник погиб.
– Где вы были в то время?
– В лето предпоследнего курса? Бабушка нашла мне место в Мемориальном музее-квартире Римского-Корсакова в Ленинграде. От стажировки зависело, возьмут ли меня туда через год, после окончания училища. Я звал Риту с собой как жену, невесту или подругу, когда мое трудоустройство подтвердилось. Но она отказалась. Не приняла смерть возлюбленного. Все твердила, что он не мог. Что хочет открыть камерный музей картин своего возлюбленного. Какой музей? Что там осталось от его нераспроданных картин? К нему внезапно пришел успех, и он все продал. Да и какой смысл, – Горынин пожал плечами, – воздвигать памятник человеку, который тебя толком и не замечал? Хотя я сам теперь так живу…
– Речь об этом человеке? – Гуров увидел в списке курса Горынина и Сваловой, который открыл Юдин, знакомую фамилию.
Горынин взглянул на фотографию Иннокентия Золкина, взятую сыщиком в картотеке Штолина.
– Да. Наши прозвали его Сереньким Козликом вот за этот свитер. Он носил его всегда, как и Рита – платье.
– Этот портрет мог быть написан им? – Гуров показал фото спрятанной Штолиным по просьбе Сваловой картины.
Горынин внимательно рассмотрел ее, то увеличивая, то уменьшая:
– Это не совсем похоже на его работы. Он был одним из любимых учеников Вениамина Чувина. Тот придерживался более современных веяний. А тут чувствуется влияние Рокотова. Практически Александра Петровна Струйская кисти Федора Степановича Рокотова. Те же печальные глаза с зарождающимся от страданий цинизмом и неизбывная грация. Ну, поменяны некоторые детали, – он с трудом оторвал взгляд от картины. – Это, господа, взгляд влюбленного в раненую душу мужчины. Говорят, Рокотов был влюблен в Струйскую, когда писал ее портрет. Наблюдал ее горькую жизнь с мужем, эксцентричным графоманом-самодуром. Предвидел ужасную метаморфозу, которая вскоре произойдет с ней. Она со временем сама поверила, что является прекрасной Сапфирой, которой дозволено казнить и миловать.
– Вы знали, что Свалова устраивала в галерее благотворительное мероприятие в честь Струйской на день всех влюбленных?
Брови Горынина взлетели вверх.
– Маргарита? День святого Валентина? Струйская? Сплошной сюр! Рита не любила живопись этого периода. Все ее идеи по продвижению музея всегда были связаны с русским авангардом, насколько мне известно. Разве что… В каком-то смысле Рита сама была Струйской.
– Что вы имеете в виду?
– Природа щедро одарила ее качествами, сочетание которых могло привести куда угодно. Достаточно было создать условия. Я часто думал, что, свяжи она жизнь со мной, так и осталась бы существом тонким, готовым броситься на помощь к другим и лелеять чужую неприкаянность (а в искусстве ее, поверьте, много) до исступления. Писала бы оригинальные статьи об авангарде и преподавала, наверное. Чтобы как-то реализовать свое умение разбираться в людях. Но она выбрала безответно любить и сдаться утрате. Музей, где ты всех знаешь как облупленных и – с ее умом иначе нельзя – манипулируешь. Даже картины, которые она искала для продажи в сомнительных местах: клоповниках безумных антикваров, ломбардах для похмельных посетителей с трясущимися руками, коммунальных комнатах одиноких старух, – можно было добыть иначе. Но Маргарите в какой-то момент стало нравиться, что антагонистом для нее становится сама жизнь.
– Ваша консультация, которая ей понадобилась во время конференции, была связана с проблемами, возникшими с владельцами какой-то картины?
– Признаться, я подумал именно так. Но при встрече она показала чудо – неизвестного Филонова. Я предположил, что это портрет его кумира, поэта Велимира Хлебникова. В тысяча девятьсот тринадцатом году они вошли в одно художественное объединение. Тушевой рисунок Павла Николаевича, который сейчас хранится у коллег в Третьяковской галерее, стал иллюстрацией к стихотворению Хлебникова «Ночь в Галиции».
– Картина оказалась подлинником?
– Безусловно. Я был готов дать свое заключение тогда и готов выполнить обещание сейчас.
– Как Свалова хранила ее?
– Как полагается. В специальном коробе, где поддерживаются специальные температура и влажность воздуха. Он не горит, не тонет, то есть защищает драгоценное содержимое от любых внешних воздействий. Маргарита была профи.
– Этот предмет есть на фото? – Гуров показал Горынину снимки, сделанные в доме Сваловой. – Наши эксперты ничего похожего не нашли.
– А картина?
– На данный момент место ее нахождения неизвестно. В вашем номере ее во время обыска тоже не нашли.
– Я бы не убил Риту даже ради Филонова, если вы об этом, – мрачно сказал Кирилл Карлович.
– Какая помощь ей понадобилась сейчас?
– Она сказала только: «Одна неприятная история может иметь продолжение».
– Если речь шла не об искусстве, а о личном вопросе, то почему она обратилась к вам?
– После конференции мы попрощались как родные люди. Наверное, ей показалось, что это о чем-то говорит.
– В чем состояла ее просьба к вам?
– Она не сказала, – Горынин опустил глаза, вспоминая. – Объявила, что все улажено и она зря подняла волну. Хотя выглядела нервной.
