– Добрый день, – ее наигранно приветливый взгляд едва скользнул по Банину и прилип к Гурову. – Наша семья благодарна вам за готовность присоединиться к поискам Флоры. И хотя наша семья, наверное, мало чем может помочь, – она опустилась на диван рядом с мужем и позволила ему обнять себя, – наша вера в возвращение невестки только крепнет при мысли, что ему поспособствует сыщик, о котором знают все, кто слышал об Остряке.
– Полковник Гуров здесь не для того, чтобы облегчить нашу жизнь, дорогая, – рука супруга сжала ее украшенные творениями Cartier пальцы.
– Необычная цель для наносимых нам визитов, – иронично приподняла бровь Кира.
– Вы связаны с двумя трагическими событиями. Привыкайте, – спокойно ответил Гуров.
«Вот огонь мужик! – Рявкина уже предвкушала, как на кухне отметят его панч коньяком и фруктовым кексом. Она до сих пор видела в Кире тощую девицу в медицинской форме цвета мятного мороженого, каждый раз напрашивающуюся поужинать с остальной прислугой, когда маленький Андрей, выдержав массаж, засыпал. – Эта лошадь пострашнее Остряка. Но не зря мы сегодня ставили на тебя всей людской!»
– Двумя? – Колосов разделил недоумение жены. – О чем идет речь? Кроме, конечно же, исчезновения Флоры.
– О вчерашнем убийстве вашего консультанта по покупке арт-объектов Маргариты Сваловой, – Банин протянул паре фотографии. – Ее обнаружили вчера днем в собственном дворе.
От Гурова не укрылось искреннее удивление супругов. С той лишь разницей, что Вениамин Игоревич абсолютно хладнокровно смотрел на фотографии, от которых вздрагивала его жена.
– Что с ней сделали? – прошептала Кира.
– Перерезали горло, – быстро ответил Колосов. И надменно посмотрел на Гурова: – А при чем здесь мы?
– Расскажите о последнем приобретении, посредником в котором выступила Свалова, – Гуров знал, что люди вроде Колосова обязательно попытаются предопределить тему беседы, чтобы перехватить коммуникативное лидерство. Главное – не позволять им сделать это. – А также наиболее дорогом и значимом.
Супруги переглянулись.
– Последнее и было самым драгоценным, – пожала плечами Кира.
– Рита исполнила нашу давнюю мечту, – подтвердил Колосов.
– Где именно, – Гуров посмотрел на них в упор, – провинциальный искусствовед из весьма скромной картинной галереи нашла для вас Павла Филонова?
– Цена и источник никогда не имели для меня значения, – ответил прямым взглядом Колосов. – Для моей супруги значение имела разве что подходящая в нашем доме стена.
Кира нервно сплела длинные пальцы на острых коленях. Было очевидно, что за долгие годы брака она так и не привыкла к неизменной готовности супруга ее обесценить.
– Мы никогда не спрашивали Риту, где она достает картины. Иногда она говорила, как это произошло. Например, Серебрякову, что висит в моей спальне, – в ее голосе мелькнуло самодовольство, – она купила у натурщицы. Ленинградки, которая спасалась в Саратове у родни в сорок втором году. Женщина могла дожить свои дни в местном онкоцентре. Вы бывали там?
Банин кивнул. В этом месте он когда-то простился с бабушкой.
– Мы сделали щедрое предложение, и пожилая леди смогла позволить себе операцию и курс химиотерапии в Германии, – сказал Колосов. – В остальных случаях, как вам подтвердит наш бухгалтер, мы были не менее корректны.
– Даже когда Свалова продавала краденое?
– Напрямую она о таких вещах не говорила ни разу, – отрезал Колосов. – Я не настаивал. Каждый бизнесмен знает принцип «меньше знаешь – крепче спишь».
– Вам известно, где сейчас картина?
– Что значит «где»? – передернула плечами Кира. – У нас, конечно. Где ей и полагается быть.
– Как давно Свалова передала ее вам? – Гуров подался вперед, как ищейка, наконец-то взявшая петляющий лисий след.
– Позавчера. Согласно давней договоренности. А в чем, собственно, дело?
– Рявкиной хотелось улыбаться: хозяйка почти перешла на визг.
– Я должен увидеть ее, – Гуров поднялся, сделав знак Банину.
– Что ж, полковник! – присоединился к ним Колосов. – Мы с женой почтем за честь, что человек, избавивший наш город от маньяка, – он подчеркнул слово «наш», – будет первым, кто увидит этот шедевр.
Кира жеманно поднялась и обратилась к Рявкиной:
– Зинаида Климовна, будьте добры, включите специальное освещение в оранжерее.
Экономка отступила к портьере с припыленной шотландской клеткой рядом с хрестоматийными оленьими рогами и, как показалось Гурову, растворилась в воздухе.
– Полковник, следуйте за нами! – властно сказал Колосов.
Гуров с Баниным двинулись за супругами через холл, направляясь к кованым дверям со стеклом. Чугунные ветви, как змеи, охраняли святилище могущественного клана – оранжерею.
