– Спасибо, Зинаида Климовна. Вы свободны, – поспешил спровадить ее Колосов. – Поймите, полковник, – обратился он к Гурову. – Мой сын долгое время жил как никчемный повеса… – Жена положила руки ему на предплечье, но он отстранился: – Я знаю, о чем говорю. И вот из-за любви к очень простой, добродушной девушке он остепенился и делает политическую карьеру. Даже если ее начало сопряжено с личной драмой, мы должны сделать все, чтобы скандальное исчезновение жены не принесло ему еще больших репутационных рисков. Отсюда наши… превентивные вложения в организацию возможного прощания с Флорой. Поверьте, наши доводы в этом случае не людоедские, как бы вам хотелось. Они скорее рутинны, как вообще жизнь богатых людей. – Колосов помолчал. – И скучны.
«Смертельная скука одного человека, – подумал Гуров, – часто приносит другому много смертельной тоски».
– Почему столько символизма в предполагаемых похоронах? – задал вопрос Банин. – Маковое поле, дурманящий сон, «Волшебник Изумрудного города», трансляция шедевров живописи с маками по стенам?
– Эти похоронщики – сплошное трепло! – выругался Колосов. – Ни дна им, ни покрышки. А в целом – сейчас это модно. Таков простой наш ответ на вопрос.
Кира уверенно кивнула, согласившись с ним.
– Странно, – заметил Гуров. – Говорят, в девяностые годы вам был свойственен тот же символизм. Вы тогда настояли на том, чтобы сюжет для рекламы вашего бренда отредактировали, используя образ пожилой травницы, которая находит зачарованную розу в лесу?
– Потому что роза – наш символ, – невозмутимо ответил Колосов.
Вы соединили его с чем-то вроде аленького цветочка. Запретного и гибельного. Как сад чудовища, который напоминает вон та комната, – Гуров указал на дверь через холл.
– Что здесь особенного? – Голос Колосова слаб с каждым словом.
– Кира Ильинична, – продолжал сыщик, – птицы, парящие по стенам вашего кабинета, – чайки?
– Все верно, – Ломова закатила глаза. – Раньше они были повсюду.
– А если мы пройдем в голубую гостиную, то найдем там нечто связанное с образом моста?
– Полковник, к чему вы клоните? – запальчиво спросил Колосов. – Я охотник, – пояснил он. – Мы растим розы. Наша невестка – флорист. Вас удивляет, что в нашем доме много отсылок к природе? Это же просто чушь!
– Вы охотились там, когда эти смерти случились? – Гуров показал фото качавшихся на дереве тел пожилой знахарки и ее внука, Мити Штрыкина.
Киру передернуло. Она сделала глоток чая, чтобы унять тошноту.
– Я не езжу под Воскресенск, – ответил Колосов сквозь зубы.
– А я разве сказал, что знахарка Штрыкина брала внука собирать травы под Воскресенск?
Кира Ильинична в недоумении уставилась на мужа. Тот почти трясся от гнева, глядя в упор на Гурова:
– Вон!
– Что вы можете сказать, – хладнокровно произнес Гуров, – про этот портрет? – Он показал на телефоне фото портрета неизвестной женщины, созданного Иннокентием Золкиным.
Колосов стал спокоен:
– Моя первая жена часто позировала художникам. В девяностые, которые вас так интересуют, это было модно.
Кира закатила глаза:
– Флиртовать с одаренными нищебродами было модно во все времена.
– Вы ненавидели хозяйку, Кира Ильинична? – почти без вопросительной интонации проговорил Гуров.
– Я ей завидовала, потому что была бедна, – резко ответила Кира. – Но не более. И жизнь доказала мою правоту. Я стала лучшей женой своему мужу, – она протянула Колосову руку для поцелуя, но тот не коснулся ее, – и матерью его тревожному сыну.
– Как смерть матери отразилась на психике Андрея? Он проявлял жестокость к вам или другим женщинам? Может быть к работавшей в доме прислуге?
– Нет, черт возьми! – побагровел Колосов. – Вы что, приехали сделать из нас семейку Чикатило? В «Москва-Сити» закончились извращенцы, и великому Гурову снова пришлось тащиться в Саратов из самой Москвы?!
– Я узнаю об этом из беседы с вашим сыном в штаб-квартире моей команды завтра утром, – поднялся Гуров. – Попросите его явиться завтра в десять утра в гостиницу, где я и мой коллега читаем лекции. Уверен, вам не составит труда узнать, где это.
В глазах Киры плескался гнев.
– Он придет с адвокатом! Это неслыханно!
Удаляясь, Гуров с Баниным слышали слова Колосова:
– Жаль, что этот слизень Остряк его не убил!
– Лев Иванович, – заводя машину, усмехнулся Банин, – я правильно понимаю, что мы теперь официально собранная следственная группа, которая действует с ведома вашего московского руководства?
– Нет. Но пусть Колосов и дальше так думает.
– А штаб в гостинице, где должны были проходить курсы?
– Придется создать. И ты этим займешься, пока я буду работать с Береговыми.
– Будет сделано. Чем нам заняться в ваше отсутствие?
– Делом Анны Колосовой. Изучите связи Колосовых с тем, кто давал заключение о вскрытии. И езжайте со Штолиным и Крячко в Воскресенск. Опросите охотников-старожилов. Пусть покажут, по каким кабаньим тропам в лето гибели Мити Штрыкина бродили Колосов и его верный Клык.
– Нет проблем. А вы знаете, что пишут первые сотрудники колосовских цветочных бутиков? Папка нашла их переписку на давно заглохшем форуме нулевых.
– Не томи.
