Скромный метаморф полностью

— Как же мне… Хреново… — прохрипел он. — Всё… Получилось?

— Да, Сириус. Держи, это твоё, — сказал Дамблдор, передавая своему собеседнику медальон.

Он повертел медальон в руках. Медальон был лишь отдалённо похож на тот, который нашёл Льюис. Хотя если то и другое поместить на дно чаши и залить тем мерзким изумрудным зельем, то разница будет совершенно незаметна. Поверхность его была гладкой, знак Слизерина отсутствовал. Открыв медальон, он увидел сложенный клочок пергамента, плотно втиснутый туда, где полагалось находится портрету.

Машинально, почти не думая о том, что делает, Сириус вытащил пергамент, развернул его и начал читать:

«Тёмному Лорду.

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного.

Р.А.Б.»

Установилась тишина. Кричер, который до сих пор плакал весьма тихо, зарыдал вслух, из-за чего Дамблдору даже понадобилось воспользоваться чарами, чтобы звуки не вышли за пределы этой комнату. Мысленно же он хмурился, думая о том, что теперь ещё один человек знает о крестражах. Конечно, Сириусу можно доверять, но чем меньше людей знает об этой тайне — тем лучше. А теперь придётся думать о том, что и сколько стоит ему рассказать Сириусу. Ситуация с Льюисом повторяется.

— Реги… — через какое-то время прошептал Сириус, прижимая к себе бумагу. По его лицу ручьём текли слёзы. — Кричер… — тихим голосом произнёс он.

— Д-да, хозяин? Кричер слушает, — кое-как совладав с рыданиями, эльф поднялся на ноги и подошёл к кровати хозяина.

— Кричер, я… Хочу, чтобы ты взял эту вещь… — сказал Сириус, протягивая эльфу медальон. — Она принадлежала брату, и, я уверен, он был бы рад, если бы ты владел ею, как знаком его благодарности за… За всё…

В этот момент эльф, взглянув на медальон, одурело и горестно взвыл и снова бросился на пол. Почти полчаса ушло на то, чтобы успокоить Кричера, до того потрясённого переходом наследия рода Блэков в его полную собственность (особенно из рук ранее ненавидимого Сириуса), что он и на ногах то стоять не мог. Когда Кричер, наконец, обрёл способность хоть как-то передвигаться, он нацепил на шею медальон и, отвесив два глубоких поклона Сириусу и Дамблдору, сказал:

— Кричер приготовит для хозяина Сириуса и господина Дамблдора поесть, вы, должно быть, голодны, — а потом раздался обычный громкий хлопок: Кричер аппарировал.

— Сириус… — после минуты молчания заговорил Дамблдор. — Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю… Мне нужно подумать… — хрипло ответил Блэк.

— Ладно, в таком случае отдыхай. Доброй ночи.

— Вам того же, директор.

Идя по коридору в комнату Вальбурги, в которой ему разрешил остановиться Сириус, старый волшебник устало вздохнул. С получения писем Сириуса и Льюиса прошло лишь чуть больше суток, но произошло много всего, вскрылись неизвестные ранее детали, и часть этих деталей стала известна Сириусу. Говоря откровенно, этот поход не имел практического смысла. С другой стороны, это должно оказать благотворное влияние на личность Сириуса и его отношения с собственным домовиком. А ведь ещё нужно уничтожить крестраж…

Именно с такими мыслями Альбус Дамблдор открыл двери выделенной ему комнаты и увидел там сидящего в кресле Льюиса Лавгуда, о котором недавно вспоминал, и который сейчас читал книгу, закинув ногу на ногу.

— О, директор! Наконец-то вы вернулись, — с улыбкой посмотрел на него студент. В мыслях старого волшебника прозвучал ещё один усталый вздох, но на лице возникла мягкая улыбка и спокойный интерес.

— Льюис, здравствуй, мой мальчик. Уже довольно поздно, — сказал он, намекая, что стоит пойти спать.

— Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Хотя новый день уже начался, но не суть. Вы уже изучили медальон? — всё же этот ребёнок не дал ему шанса отложить данный разговор на потом.

— Ты был прав, это действительно оказался крестраж, — сказал Альбус, подходя к тумбочке, в которую и спрятал шкатулку с опасным медальоном. Что примечательно, к защитным чарам вообще не притрагивались. Всё же у этого ребёнка есть некоторое благоразумие. — Вот только боюсь, что пока не получится его уничтожить. На нём очень мощные защитные чары, а открыть его не получается.

Льюис задумчиво нахмурился, начав нервно покусывать губу. Наверняка думает о том, как решить эту проблему. Лично столкнувшись с Волан-де-Мортом, он ярко загорелся желанием полностью его уничтожить. И со временем это желание не затухало, а, казалось, становилось даже ярче и сильнее.