– Ты собираешься поставить под угрозу всю свою карьеру из-за пустяковой ссоры со своей девушкой? – раздраженно спрашивает Джейкоб, отталкивая меня. – Она сказала, что с ней все в порядке. Ты же слышал ее, мы все слышали. Теперь тебе нужно полностью сосредоточиться на игре. Действительно полностью.
Все мое тело буквально вибрирует от нетерпения поскорее уйти и найти Уиллоу. Мне хочется убедить ее, что я никогда не оставлю ее. И она никогда не оставит меня.
– Уайтшоу! – кричит Джейкоб, хватая меня за плечи и прижимая к стене. – Подумай об этом! Если она тебя бросит и уедет из этой чертовой страны, чтобы никогда не вернуться, что у тебя останется?
Я с трудом шевелю челюстями, пытаясь произнести лишь одно слово: «Хоккей».
– Если ты сейчас начнешь преследовать ее, тренер Роук запретит тебе когда-либо снова появляться на его стадионе. Он сочтет тебя ненадежным человеком, – хмурится Джейкоб. – Тогда ты лишишься и девушки, и хоккея. И что же у тебя тогда останется?
Наконец до меня доходит. Вот через что пришлось пройти Джейкобу в последний год своей жизни. Он был глубоко несчастен, потому что профессор, к которой он был так сильно привязан, бросила его. Не видя другого выхода, он выбрал хоккей.
Уиллоу так со мной не поступит. Я чувствую это всем своим существом. Мне нужно помочь ей преодолеть страх перед отношениями, обязательствами и любовью. И она должна узнать, что такое настоящая любовь. Это всплеск чувств, наполненный адреналином, страхом и желанием быть рядом с кем-то настолько сильно, что это вызывает боль.
– Ну так что? – спрашивает Джейкоб. – Что ты будешь делать?
Уиллоу не бросит меня. Она не уехала из страны, а вернулась домой, как испуганная маленькая девочка. Это значит, что она будет прятаться там, пока я не найду ее. И не важно, сколько времени это займет – час, два или четыре.
– Я сыграю, – решаю я, отталкивая его руку. – А теперь убирайся с глаз моих.
– Тащи свою задницу обратно в раздевалку, и тогда мне не придется тебя видеть, – говорит он, слегка наклонив голову. – Если Вайолет и Аспен не успеют привезти ее раньше, после игры я отвезу тебя к Уиллоу домой.
Мое сердце сжимается, но я заставляю себя кивнуть и развернуться. Я возвращаюсь в раздевалку, пытаясь сосредоточиться, но мои нервы натянуты до предела. В полукруглой комнате я нахожу Нокса и Грейсона, держащего в руках мою сумку. Они оба поворачивают головы, когда я подхожу и усаживаюсь рядом с ними на скамейку.
Входит тренер и свистит в свисток.
Он произносит вдохновляющую речь о том, как важно быть единой командой, о наших совместных достижениях и других значимых моментах, которые, по его мнению, стоит отметить. Я и еще несколько ребят продолжаем экипироваться, надевая защитные щитки и коньки. Все мое снаряжение уже разложено передо мной, и я готов к выходу на лед.
– Через десять минут я жду вас на льду, – говорит тренер.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает меня Нокс. – Мы рассчитываем на тебя.
– Я знаю, – отвечаю я, осознавая, как хреново звучит мой голос. – Я здесь, не так ли?
Он хлопает меня по спине и отходит. Серьезность, которую он излучал мгновение назад, исчезает, когда он, словно танцуя, подходит к Стилу и шутливо ударяет его кулаком. Я наблюдаю за их шутками и тем, как Нокс поднимает настроение всем остальным. Должен признать, он действительно прекрасный капитан.
– Вайолет обязательно добьется своего, – добавляет Грейсон.
Я качаю головой и встаю. Мне нужно зашнуровать коньки, прежде чем надевать толстые накладки, закрывающие переднюю часть ног. Как только я их надену, делать что-либо станет еще намного сложнее.
Мой шлем лежит на сумке передо мной, а клюшки идеально подогнаны. Все готово, за исключением моего настроения. Я выполняю выпад, и боль в подколенных сухожилиях помогает мне сосредоточиться. Поэтому я продолжаю растягиваться, пока не исчезнет боль.
Грейсон объявляет двухминутное предупреждение, и я быстро надеваю оставшиеся элементы экипировки. Это всего лишь последние штрихи, но они помогают мне почувствовать себя более собранным, а это уже немало.
Би Джей, который сегодня, как мне кажется, больше похож на Голубую сойку, протягивает мне кулак. Я стучу по нему своим и улыбаюсь.
Притворяйся, пока тебе не поверят, не так ли?
– Готовы? – спрашивает Нокс. – Тогда пойдем и отымеем несколько волчьих задниц!
Я стону, и, кажется, не я один.
– Эй, эй, я не это имел в виду, – кричит Нокс. – Гребаные извращенцы! Мы должны завалить «Волков» так быстро, чтобы они даже опомниться не успели.
– Мы просто нападем на них сзади! – кричит Родригез.
– Ты-то наверняка знаешь об этом все, – говорит кто-то еще.
– Да, и это делает меня экспертом по части траха, в отличие от вас, девственницы.
– Ребята! – кричит тренер. – Хватит нести чушь. Давайте приступим к работе.
