– Уиллоу, – слышу я голос Майлза, и он звучит так же печально, как и я ощущаю себя в данный момент. – Ты ушла от меня?
– Я часто так поступаю, – говорю я, ненавидя комок в горле и боль, разрывающую мою грудь. – Я бросаю людей, Майлз. И тебе лучше усвоить это, пока ты не увлекся мной слишком сильно.
– Да пошла ты, – рычит он, и я съеживаюсь. – Слишком увлекся? Я покажу тебе, что значит слишком увлекся.
Связь прерывается со звуковым сигналом, и я потираю грудь, пытаясь ослабить ощущающееся в ней напряжение. Мне кажется, что я не могу сделать достаточно глубокий вдох, и это причиняет боль.
Положив телефон на тумбочку, я тянусь за одеялом, сложенным в изножье моей кровати. Когда телефон полностью зарядится, я позвоню родителям или сестре, ведь мне нужно узнать, где они и вернутся ли домой. Только тогда я смогу успокоиться, принять душ и притвориться, что все в порядке.
Когда телефон снова начинает вибрировать, оповещая о входящих сообщениях, мне требуется некоторое время, чтобы подняться с пола. Мне написали Вайолет, Аспен и даже Талия, которая не поехала с нами, но прислала сообщение, чтобы просто узнать, как у меня дела. Не открывая его, я раздеваюсь и иду в ванную, которую мы делим с сестрой. Моя кожа все еще хранит на себе следы Майлза: от капель его спермы до отметин, оставленных зубами. Внезапно я останавливаюсь, заметив порезы на своей груди.
Я осторожно касаюсь крестообразной раны. Она немного зарубцевалась, но снова открывается, стоит мне провести по ней ногтем. Моя грудь покрыта запекшейся кровью, но какая-то ее часть, как подсказывает мне сердце, принадлежит Майлзу.
Он разрезал нам обоим грудь.
В ду́ше я смываю засохшую кровь и следы нашей близости между ног. Мне трудно понять, плачу я или мне просто слишком жарко. Вода обжигает, и кожа краснеет, отчего становится немного больно. Но я не остановлюсь, пока не очищусь полностью, что бы это ни значило.
Закончив с душем, я надеваю найденные спортивные штаны, которые так и не забрала с собой, старое нижнее белье с дырками и спортивный бюстгальтер. Как же странно одеваться самой! Разве это не забавно? После того как я столько времени позволяла Майлзу решать за меня, теперь мне приходится делать выбор самостоятельно. Это возвращает мне частичку независимости, которую у меня украли.
Дома у меня не осталось ни хороших футболок, ни теплой одежды, поэтому я заглядываю в шкаф сестры и нахожу там толстовку с эмблемой моего университета, а также одежду с символикой других колледжей. Я чувствую, что она не хочет поступать в Краун-Пойнт, но, когда вижу толстовку с круглым вырезом, на которой красуется эмблема «Долины теней» – главных соперников Краун-Пойнта, – стискиваю зубы. Конечно, она хочет поступить именно туда. Вспоминая, как в прошлом году их танцевальная команда победила нас, я выбираю толстовку с эмблемой моего университета.
Покопавшись еще, я нахожу спрятанный в глубине шкафа топ. Вешалка выскальзывает из моих рук и падает на пол, когда я узнаю эту вещь.
Решив вопрос с топом, я пишу сообщение сестре, чтобы узнать, чем она и мои родители заняты и где они находятся. Если Вайолет уже в пути, то, возможно, мы могли бы не возвращаться в Краун-Пойнт, а организовать вечеринку с ночевкой здесь.
Инди дает мне не так много информации, но, судя по всему, они вернутся только завтра, поэтому у меня есть целая ночь, чтобы побыть вдали от Майлза и остальных. Это лучше, чем возвращаться в дом хоккея, или, что еще хуже, спать на диване Вайолет, делая вид, что я никому не мешаю. Что, конечно, неправда.
Моя следующая задача – скрыть этот ужасный крест на груди. Каждый раз, когда я вижу его, он меня раздражает. В шкафу моих родителей я нахожу целый набор пластырей, поэтому выбираю самый большой и аккуратно заклеиваю им порезы.
Вот так. Теперь немного лучше. Правда, все еще немного щиплет, и, возможно, стоило бы нанести антисептическую мазь, но если мне повезет, то рана не загноится, и на ее месте останется лишь шрам.
Я закрываюсь в своей комнате и забираюсь в постель. Если Вайолет уже в пути, она может сама зайти. А если нет… Что ж, я слишком измотана. Морально и физически.
Внезапно мое сердце начинает биться медленнее, а веки тяжелеют. Все тревоги о Майлзе, о любви и об одиночестве исчезают, и я погружаюсь в сон.
– Ты не можешь.
– Еще как могу, черт возьми! Что за хрень? Отвали!
Я отталкиваю Джейкоба, который, кажется, единственный, не ушел в раздевалку, а с каким-то маниакальным упорством стоял прямо у выхода на парковку и ждал меня. И вот теперь он преграждает мне путь.
