– Я что, не могу оставить тебя одного ни на минуту? Если ты будешь держаться от нее на расстоянии хотя бы шести футов, то проблем не возникнет, – закипая, рычу я. – Ты…
– Он извинялся, – произносит Уиллоу у меня за спиной, и я поворачиваюсь к ней. – Он всего лишь извинялся, Майлз. Все в порядке, – уверяет она, но в ее голубых глазах блестят непролитые слезы.
– Ни хрена все не в порядке! – восклицаю я, глядя на него.
Нокс не выглядит расстроенным, но и счастливым его не назовешь. Он бормочет что-то, потирая затылок, и молча выходит из кухни. Папа с интересом наблюдает за мной, но затем возвращается к приготовлению ужина, не высказывая лишних комментариев. Однако беззаботность, царившая в этом доме всего лишь несколько мгновений назад, кажется, исчезла.
Уиллоу встает со стула и, взяв меня за руку, притягивает к себе. К моему удивлению, она запрокидывает голову и начинает напевать песню Фрэнка Синатры, которую недавно исполнял мой отец. Ее голос гораздо приятнее, и я не могу сдержать желания закружить ее в танце. Впервые за неделю на моих губах появляется улыбка. Уиллоу снова поет, и я готов сделать все возможное, чтобы этот момент длился как можно дольше. Возможно, пение поможет ей почувствовать себя лучше.
– Я позаботился о теле, – тихо говорит Нокс, и я встречаюсь с его взглядом, в котором отражается пламя.
После ужина мама просит меня разжечь огонь. По всей видимости, они планировали подать закуски, которые готовятся на костре, да и к тому же погода за окном стоит хорошая, так что можно посидеть на улице.
Уиллоу сейчас дома и, стоя рядом с моей мамой, моет посуду.
– Как ты это сделал? – спрашиваю я, наконец засовывая руки в карманы.
Он был последним недостающим звеном, о котором адвокат Уиллоу, Калеб Ашер, советовал нам позаботиться. Я не знаю, кто именно рассказал ему всю историю – возможно, это была Уиллоу, или Стил, который дал нам его номер, или даже Нокс. Единственное, что я знаю наверняка – это был не я. Однажды поздно вечером он просто позвонил мне и сказал, что лучший способ избежать моего участия в этом деле – это сделать так, чтобы тело исчезло.
– Я долго размышлял о разговорах с его братом, – пожимает плечами Нокс.
Он использовал множественное число для слова «разговоры», потому что этот придурок звонил ему несколько раз: сначала после того, как вытащил меня из арендованной машины, а затем еще раз, когда схватил Уиллоу.
– Он хотел, чтобы ты заплатил, – тихо говорит он. – Горе лишило его разума. В последнюю неделю я не мог перестать думать о том, куда он мог спрятать тело своего мертвого брата, поэтому задавался вопросом: а куда бы, в случае твоей смерти, твое тело спрятал я?
Я слегка морщусь и машу рукой, чтобы он продолжал.
– Уиллоу рассказала Грейсону и Стилу, что Дэниел упоминал о намерении подставить ее после того, как ты… – Он с трудом сглатывает.
Полагаю, он не может произнести слово «умрешь». Конечно, это напоминает мне о том, как на меня был направлен пистолет. Я до сих пор слышу звон в ушах, ведь барабанная перепонка еще не восстановилась. Из того подвала я выбрался с ушибленными ребрами, разорванной барабанной перепонкой, несколькими ссадинами и сотрясением мозга, полученным в результате автомобильной аварии. Однако мне повезло больше, чем Уиллоу. Результаты токсикологического исследования подтвердили наличие остаточных следов наркотиков в ее организме. Чтобы помочь организму избавиться от токсинов, ей поставили капельницу. Также врач зашил порез на лбу, сделав шрам практически незаметным.
– Тело было в машине Уиллоу, – наконец произносит он, и мои глаза едва не вылезают из орбит. – Вы, ребята, оставили ее машину прямо перед домом после взлома, и Уиллоу не пользовалась ею бо`льшую часть времени, поэтому я сомневаюсь, что ему было трудно добраться до нее. Он спрятал тело своего брата в багажнике.
– Вот блин.
– Ага, – Нокс поднимает подбородок, – как уже и говорил, я обо всем позаботился. Я вытащил из багажника тело и вещи Уиллоу и залил его отбеливателем. Честно говоря, от его запаха слезились глаза, и, возможно, машину Уиллоу лучше было бы отправить на свалку. Но, прежде чем ты спросишь, я не собираюсь тебе больше ничего рассказывать, а тем более обвинять.
Я начинаю ворчать, но желание бросить его в огонь постепенно утихает, хотя это была не самая плохая идея из тех, что приходили мне в голову.
– Детектив с самого начала зафиксировал признание Уиллоу о домогательствах Фримена, – добавляет Нокс. – И она призналась, что рассказала Уиллоу о показаниях, которые дала другая девушка. Калеб предположил, что даже если бы Фримен не давал ей наркотики и не пытался ее убить, то простое нахождение с ним в одной комнате могло вызвать у Уиллоу опасения за свою жизнь. Он сказал: «Я просто хочу, чтобы вы были в курсе: либо это дело будет закрыто, либо оно будет висеть над вашими головами вечно».
– Хорошо, – с облегчением говорю я.
– Хорошо, – повторяет Нокс.
