– Инди может остаться у тебя, а мы с твоим отцом снимем отель неподалеку. Твоя сестра часто говорит о колледже, и сейчас самое подходящее время показать ей, что такое настоящая жизнь, тебе так не кажется?
Мама говорит очень энергично и весело, возможно, не осознавая, что Краун-Пойнт больше не является таким надежным местом, как раньше. Даже учеба здесь теперь похожа на интеллектуальное состязание. Каждый день я провожу в догадках: кто меня не любит, кто остается равнодушным и кто поддерживает.
– Да, звучит заманчиво, – говорю я, хотя при мысли об этом к моему горлу подступает комок.
Я не рассказываю ей о своих переживаниях, хотя стоило бы. Ведь обычно в такие моменты моя мама проявляет свое удивительное спокойствие и мудрость и помогает мне преодолеть подростковые проблемы.
– Замечательно! Я смогу назвать конкретные даты в ближайшее время. А как твои дела? – интересуется она.
Волосы на моем затылке встают дыбом, и, оглядевшись вокруг, я понимаю, что покинула кампус. Просто вышла за ворота и направилась в сторону «Хэйвена». Что ж, скоро этот бар станет моим постоянным пристанищем.
Спеша по тротуару, я рассказываю маме о своих занятиях, ведь это безопасная тема для обсуждения, а переживания из-за оценок – обычное дело.
– Хорошо, дорогая, – говорит мама, когда я прохожу через двери в «Хэйвен» и, вероятно, услышав, как меняется фоновый шум, добавляет: – Спасибо, что позвонила, милая. До скорого.
– Конечно, еще созвонимся, – говорю я, после чего нажимаю на кнопку отбоя и убираю телефон обратно в карман.
Мой желудок урчит, напоминая, что, кроме сэндвича, который дал мне Майлз, я за целый день не съела ни крошки. Его угощение было очень вкусным, но, конечно, я не стала говорить об этом вслух.
Я машу одной из официанток, и она жестом указывает мне на несколько свободных столиков у окон. Удобно устроившись за одним из них, я кладу свою сумку на стол рядом с собой. Впереди у меня еще много домашней работы, но по крайней мере теперь, занимаясь своими делами, я смогу насладиться приемом пищи.
Я выбираю пиво и бургер, а затем открываю свой ноутбук и, надев наушники, включаю фоновый плейлист, который помогает мне сосредоточиться. И действительно, эта простая музыка способствует концентрации гораздо лучше, чем популярные хиты All Time Low или Гарри Стайлза.
После четырех бокалов пива и еще одной порции картошки фри я ощущаю, как меня накрывает. «Меня накрывает» – это выражение часто используют как эвфемизм, чтобы описать состояние алкогольного опьянения. Но в нем есть свой смысл, не так ли?
Я откидываюсь на спинку стула, застегиваю молнию на рюкзаке и, отложив домашнюю работу, просто наслаждаюсь послевкусием напитка с солью.
Вы понимаете, о каком напитке я говорю?
– Воды? – спрашивает меня неожиданно подошедшая официантка, ставя передо мной бокал.
– Благодарю вас, – говорю я, и на этот раз моя улыбка кажется более искренней.
Мои губы сами собой расплываются в улыбке, как будто я рождена для того, чтобы улыбаться или ухмыляться. Но я стараюсь лишь слегка приподнять уголки губ, не показывая зубы. Существуют мнения, что обнажение большого количества зубов может вызвать у людей дискомфорт, так как иногда это воспринимается как оскал. По крайней мере, я так слышала.
Внезапно стул напротив меня отодвигается, и, приоткрыв рот, я смотрю, как на него садится Майлз. Его взгляд бесстрастен, но я уверена, что он чем-то недоволен. Хотя его злость, кажется, не знает границ, не так ли?
С опозданием я вспоминаю его последнее правило – не употреблять алкоголь, и, прикоснувшись к своим щекам, осознаю, как они пылают. Я выпрямляюсь, положив руки на колени, и с облегчением отмечаю, что официантка уже убрала бо`льшую часть посуды, оставив лишь бокал с водой.
– Уиллоу, – говорит мне Майлз, и, глядя на него, я задаюсь вопросом, смогу ли притвориться, что не выпила.
У него снова мокрые волосы, вероятно, потому что он принял душ в раздевалке, а вид просто пугающий: темные круги под глазами, переходящие в синяки, и разбитая губа, покрытая засохшей кровью. Мне и раньше доводилось видеть его синяки, тем более что в некоторых из них была и моя вина. Однако я не разбивала его губу – это сделал кто-то другой.
Это случилось на тренировке?
Его взгляд словно пронзает меня, и я замечаю, что нос Майлза слегка опух.
– Сколько? – спрашивает он, и я опускаю глаза на стол.
Значит, употребление алкоголя не сойдет мне с рук.
– Посмотри на меня, – требует он, и я, не раздумывая, поднимаю на него глаза.
Зачем я это делаю?
Но главный вопрос: почему, когда я выполняю его приказы, с моих плеч словно сваливается тяжелый груз? Они расслабляются, и я невольно наклоняюсь вперед, будто этого достаточно. Как будто все, что я когда-либо делала для кого-то, имеет значение.
– Сколько ты выпила? – спрашивает он.
– За весь день или только здесь? – Я наклоняю голову.
– Ты что, весь день пила? – моргая спрашивает он.
– Нет, только здесь, – выдыхаю я, – четыре или пять бокалов.
– Тебе выставили счет за пять.
– Хорошо, пять, – соглашаюсь я.
