– Да, – произношу я вслух, удивляясь своим словам.
Потому что Майлз может просто оставить меня здесь. И тогда, к тому времени, когда кто-то придет, что, вероятно, случится не раньше следующей игры, я превращусь в замороженный труп и травмирую бедного продавца.
Мне не хочется умирать, но я понимаю, почему Майлз так думает. Я нахожусь на пути к саморазрушению, отказываясь анализировать свои эмоции. Мне ненавистно, что он прав и что холод вернул мне ясность мыслей. Однако более важный вопрос – как долго Майлз планирует держать меня здесь?
Я разжимаю руки, ощущая, как немеют пальцы, а затем пытаюсь встать, но падаю на колени, потому что ноги меня не держат.
Раньше этот голос был мне знаком, и я часто прислушивалась к нему. Но постепенно Нокс заглушил его. Этот голос всегда говорил мне, что я заслуживаю лучшего, чем то, что у меня есть, но я не хотела слышать правду.
Теперь то, что мне нужно бороться, больше не обсуждается. Мне нужно бороться не только за свою жизнь, но и за то, чтобы снова начать что-то чувствовать.
Я кашляю, с трудом продвигаясь вперед, и слышу, как ломается мой ноготь. Осматривая окровавленный палец, я понимаю, что боль уже близко, но пока она не пришла, не сдаваясь, продолжаю ползти. Хотя каждый дюйм дается мне с огромным трудом.
Я осторожно продвигаюсь по ледяному металлическому покрытию, а маленькие выступы, которые должны предотвращать скольжение, впиваются в мои ладони. Меня охватывает дрожь, зубы стучат, а холод проникает до самых костей. Я не знаю, как долго уже нахожусь здесь.
Металлические стеллажи начинают вращаться вокруг меня, и я не могу держать голову прямо, поэтому прижимаюсь щекой к полу. Мне легче просто остановиться, к тому же так теплее.
Я поправляю рубашку и натягиваю ее на живот, но это не помогает мне унять внезапный жар, который охватывает мое тело. Застонав, я закрываю глаза. Постепенно дрожь прекращается, и все затихает.
– Ну привет, вратарь!
Я стремительно скольжу по льду и вдруг замечаю, как мимо зоны за воротами проходит девушка, о которой я давно мечтаю. Разумеется, стекло служит барьером между нами, и я признателен ему за то, что обычно не могу услышать, что происходит по ту сторону. Однако в этот раз я отчетливо различаю ее голос.
На лице Уиллоу сияет улыбка. Она одета в танцевальный костюм: облегающая укороченная рубашка, черные шорты, высокие гетры и белые кроссовки. Ее макияж безупречен.
– Сегодня соревнования? – спрашиваю я, оглядываясь назад. Во время тренировки моя команда делится на две части. Та, за которую играю я, сражается с соперниками на другом конце катка, и это дает мне возможность немного пообщаться с девушкой, которая мне нравится.
– Пожелаешь мне удачи? – спрашивает Уиллоу, кивнув.
Я выхожу за ворота и прижимаю ладонь к стеклу.
– Удачи! – желаю я, и, улыбнувшись, она прижимает свою руку к стеклу напротив моей.
Боже, я готов на все ради этой улыбки!
– Уайтшоу! – восклицает тренер, и, убрав руку, я возвращаюсь к воротам как раз в тот момент, когда шайба пролетает мимо меня и попадает прямо в сетку.
По катку разлетается пронзительный звук его свистка.
– Все на линию! – командует он. – Мы будем бегать до тех пор, пока Уайтшоу не объяснит мне, почему его не было на воротах!
В воздухе повисает недовольство, и я ощущаю на себе косые взгляды всей команды.
– Не переживай, приятель, – говорит Нокс, подталкивая меня локтем и вставая рядом. – В какой-то момент все начинают злиться на тренера.
Снова звучит свисток, и мы выполняем приказ. В моей форме кататься быстро довольно неудобно, и я едва поспеваю за остальными, чувствуя скованность в движениях из-за снаряжения. В итоге я прихожу к точке старта последним, а затем мы бежим снова и снова, пока пот не начинает стекать по моей спине, а легкие не начинают гореть. Остановившись на секунду, я осматриваюсь вокруг и замечаю, что остальные члены команды тоже устали: например, мой брат стоит, наклонившись и уперев руки в бедра.
Наконец тренер останавливается передо мной и указывает на ворота, а в течение следующих сорока минут мы выполняем упражнение, в котором все бросают в меня шайбы. Я останавливаю десять ударов подряд, что, к счастью, происходит довольно быстро, и тренер снова свистит. Если есть что-то, в чем я действительно хорош, так это ловля этих проклятых шайб. Разумеется, это происходит, только когда я сосредоточиваюсь на них.
– Может, с тобой еще не все потеряно, Уайтшоу, – бросает тренер. – А теперь – все вон отсюда!
Сегодня у меня особая миссия. Я торопливо раздеваюсь, принимаю душ и переодеваюсь в чистую одежду. Сумка уже собрана, а клюшки я заберу позже, ведь мне нужно успеть кое-куда.
Через десять минут я уже вхожу в дом искусств Краун-Пойнта, где на этой неделе проходит танцевальный конкурс.
