Но я отомстила Майлзу, выпив вдвое больше, чем обычно. В коридоре за стойкой регистрации, затем, когда спускалась к нашей трибуне и в перерывах между периодами.
Внезапно мир перед моими глазами снова переворачивается, и вот мои ноги уже касаются холодного бетона. Я едва успеваю восстановить равновесие, прежде чем его сильные руки прижимают меня к стене.
– Ох черт, – бормочу я, когда Майлз стягивает с меня штаны и, схватившись пальцами за анальную пробку, начинает ее вытаскивать.
Он рычит и резко вытаскивает ее из меня, и я вскрикиваю от боли в заднице. Я не знаю, чего хочу, но точно не того, чтобы он занялся со мной сексом прямо здесь, в этом месте. Но Майлз снова надевает на меня джинсы и куда-то ведет. От страха мне становится трудно дышать, и через несколько секунд я слышу странный звук, доносящийся откуда-то поблизости.
В момент, когда Майлз обхватывает мой затылок, я замечаю раковину, полную воды. Без предупреждения он окунает мое лицо в холодную воду, и, хотя в человеке должен быть инстинкт задерживать дыхание, я не могу сдержать всхлип и набираю полный нос воды. Майлз дает мне возможность поднять голову, но не позволяет нормально откашляться, снова погружая под воду. На этот раз я не вдыхаю ее, и, хотя прохлада помогает немного прояснить мысли, она все равно не творит чудес.
Еще несколько таких погружений, и Майлз снова хватает меня за руку, оттаскивает от раковины и прижимается ко мне всем телом. Я пытаюсь его оттолкнуть, но безрезультатно. Когда мои ноги перестают двигаться, я просто обнимаю его одной рукой, а другой убираю волосы с лица.
– Прости меня, хорошо? – кричу я. – Но ты не должен вести себя как придурок из-за того, что я выпила.
– Я пытаюсь спасти тебя! – кричит он, и его голос эхом отдается в помещении, которое, как я понимаю, служит подсобкой для хранения продуктов.
Когда мы достигаем задней части подсобного помещения, где металлические проволочные полки вдоль стен заполнены коробками, он ставит меня на ноги. Майлз рывком распахивает большую металлическую дверь в стене, кладет руку мне на спину и, слегка подтолкнув, заставляет войти в еще одно тесное помещение. Над моей головой загорается тусклый свет, а резко обернувшись, я вижу, что он смотрит на меня с жалостью. Его взгляд пронизывает меня до костей, и я понимаю, что что-то здесь не так.
– Ты убиваешь себя, Уиллоу. Осознаешь ты это или нет, но твои друзья не могут просто наблюдать за тем, как ты причиняешь себе вред.
Я в изумлении наблюдаю, как он удаляется от двери, и бросаюсь вперед, чтобы остановить его, однако дверь захлопывается прямо перед моим носом. Я хватаюсь за рычаг и пытаюсь открыть ее, но тщетно. Раздается скрежет задвигающегося замка, а затем…
Меня окутывает тишина.
На мгновение я замираю, не сводя глаз с двери. Мне кажется, что Майлз вот-вот откроет ее и скажет: «Это шутка», но он этого не делает. Я снова пытаюсь опустить рычаг, но он не поддается.
Я оглядываюсь и чувствую, как сжимается мой желудок, потому что понимаю, что он запер меня не в обычной комнате. Подойдя к стеллажу, я убеждаюсь в этом, заглянув в ближайшую коробку, в которой лежат замороженные шарики теста для пиццы. Двигаясь дальше, я морщусь от холода в воздухе, и, кажется, что с каждой минутой становится только холоднее.
Неужели он решил примерить на себя роль героя?
Я смеюсь над этой ситуацией, а затем с силой пинаю ящик, наполненный чем-то твердым и тяжелым. А почувствовав боль в ноге, с воплем отскакиваю в сторону, проклиная и коробку, и Майлза.
Я выдыхаю облако пара и понимаю, что мое опьянение проходит все быстрее.
Возможно, я просто нахожусь не в лучшей физической форме, но с тех пор, как Аманда исключила меня из команды, я перестала тренироваться. Раньше я часто бегала и получала удовольствие от занятий в тренажерном зале, но теперь мне слишком грустно и тяжело ходить туда одной. Возможно, иногда проще ничего не делать, лишь бы не сталкиваться с трудностями.
Да, возможно, проще вообще ничего не делать.
Наблюдая, как пар от моего дыхания поднимается вверх и исчезает в воздухе, я вспоминаю, что пришла на стадион в куртке, но теперь она, вероятно, лежит где-то между трибунами. Как правило, после употребления пива по моему телу будто разливается тепло, поэтому я специально сняла ее.
Я прислоняюсь спиной к одной из полок и сползаю на пол, обхватывая ноги руками. Мои пальцы сводит от холода, но больше всего страдают голосовые связки. Голова кажется ледяной глыбой, и когда я касаюсь волос, они хрустят под моими пальцами. Я уже чувствую, как начинаю замерзать.
Кажется, у меня был с собой телефон. Нет, он остался в кармане куртки.
Закрывая глаза, я прижимаю лицо к изгибу руки. Я пытаюсь осмыслить ситуацию и найти из нее выход. Но все, на чем могу сосредоточиться – это обжигающий холод и последние слова Майлза о том, что я убиваю себя.
Возможно.
