Старик сделал жест рукой, приглашая войти к себе. В комнатушке махнул рукой, указав на диван. Сам же занялся завариванием чая. Алиса давно заметила, что, когда он над чем-то раздумывает, он начинает заваривать чай особенно долго. Тщательно моет чайник, потом держит его под струёй горячей воды минуту, а то и две. Затем несколько раз ополаскивает кипятком. Потом, как какое-то священное действие начинается засыпание заварки и различных трав. Наливает кипятку на пару сантиметров. Ждёт несколько минут. Добавляет ещё каких травок. Затем доливает кипятка и одевает на чайник грелку в виде совы. Раньше Алиса никогда не видела таких грелок, обычно какие-то курочки, цыплята, или русские красавицы, даже символы года бывают, а вот сов раньше девушка не видела. «Не удивлюсь, если он сам её сшил», – как-то подумала она.
Вот и сейчас наступила пауза в разговоре, потому что старик занялся чаем, то есть над чем-то размышлял. Пока он не возьмёт в руки свою грелку-сову, нет смысла даже пытаться с ним заговорить. Алиса уселась на диван и принялась рассматривать такую знакомую обстановку. Напротив дивана шкаф с разномастной посудой, как будто каждый предмет покупался отдельно, даже чашки с блюдцами – не было ни одной пары. Или вовсе ничего не покупалось. Однако где-то Михалыч раздобыл эту посуду. Об этом Алиса даже задумываться не хотела. Несмотря на то, что вся посуда из разных сервизов, не было ни одной битой чашки или тарелки, даже с трещинами – всё очень добротное. Таким же был и диван, на котором она сидела. Видно, что он не новый, обивка потрепалась, но целая. Ни одна пружина не скрипит, не вылезает, так бывает только у новых.
Между шкафом и диваном, чуть в стороне круглый стол, вокруг которого три стула. Стол настолько маленький, а больше и не вошёл бы в комнату, что больше трёх стульев вокруг него и не разместилось бы. Зачем Михалычу три стула было не понятно. Алиса не помнила, чтобы у него хоть когда-нибудь были гости кроме неё. Почти сразу же за столом окно, вдоль которого стоит то ли тумба, то ли комод, который сверху плотно заставлен комнатными цветами, правильней сказать геранью разных видов и цветов.
Наконец Михалыч заговорил:
– Ты очень могущественная колдунья. Я ни разу не слышал, чтобы воздействие было на таком большом расстоянии. Начнём с того, что я тоже волшебная сущность.
Он как-то разочарованно покачал головой. Всё это время он говорил, разливая чай по чашкам, и не глядя на Алису.
– Я же давно поставил защиту, конкретно от тебя. После последнего твоего внушения усилил её.
Ведьма промолчала. Старик и так был расстроен, не хотела она ему сообщать, что уже раз пять она наводила на него чары и снимала, не сообщая ему об этом. То есть его усиление защиты было неделю-полторы тому назад.
– А ты мало того, что легко пробилась, верней попросту не заметила моей защиты, так ещё и на расстоянии.
– Интересно, – невпопад начала рассуждать Алиса, – если бы я знала, что ты поставил защиту, да ещё и усилил её, смогла бы я пробиться через неё?
– Потому и не говорил, чтобы у тебя самовнушения не произошло.
– Чтобы я сама себе не ставила ограничений?
– Ну да.
Теперь пришло время девушки задуматься, что её силы могут быть куда больше, чем она о них думает. Возможно, первое время у неё не всегда получалось лишь потому, что она боялась, что что-то не получится.
– Так вот несмотря на мою защиту ты пробилась, да ещё издалека. А это говорит о том, что ты очень могущественная ведьма. Возможно, самая могущественная на земле из ныне живущих.
– Михалыч, – насторожилась Алиса, – что ты хочешь сказать?
– Хочу повторить то, что я уже говорил тебе: просто так могущественнейшие ведьмы, без колдунов в роду, не появляются.
– Михалыч, но я же появилась, когда Феликс хотел со мной что-то сотворить.
– Да, но ты с ним разделалась на раз. А ведь подручный Кощея был довольно сильный тёмный колдун.
– Ты не думаешь, что я могла появиться как противопоставлению Кощею?
– Наш Кощей, кстати, его Алексей Иванович зовут, может быть и очень сильный колдун, но он странный какой-то.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну вот скажи, чем известен Кощей по сказкам?
– Он бессмертный.
– И что, это его главное преступление? Поэтому его в каждой сказке убивали всякие Иваны-Царевичи.
– Нет… – Алиса задумалась, чем же был так плох Кощей, – вспомнила, он же невест воровал, поэтому царевичи на их спасение и отправлялись.
– Вот, невест воровал, – многозначительно сказал Михалыч и поднял вверх палец, как бы отмечая этот факт, – я не помню ни одного случая, чтобы наш Алексей Иванович кого-то воровал. Самое страшное его преступление – жизненные силы у людей забирает. Иногда может перестараться и убить человека ненароком, а может и специально. Правда, как правило, только если тот и так тяжело болен, так сказать, ускоряет его смерть.
– Ничего себе только если тяжело болен. В его палате трое умерли, а они все либо шли на поправку, либо не были тяжело больны.
– Ты тогда не была ведьмой, а то может почувствовала бы, что они не жильцы на этом свете.
