После этого случая, прежде чем отправиться в магазин Михалыч сначала составлял список продуктов, в потом проверял, действительно ли нет в наличии того, что в его списке. Но и Алисы была не так проста, одно и то же она ему дважды не внушала. Она поступала чуть иначе. Михалычу вдруг начинало казаться, что ему очень хочется, ну, например, манго. Просто умрёт, если немедленно не съест манго. В списке его, разумеется, не было, так как это не продукт первой необходимости. Когда ведьма убеждалась, что её внушение подействовало, она снимала его. Далеко не всегда домовой замечал, что минуту назад он что-то хотел, а теперь и думать об этом забыл.
Все эти эксперименты девушка проводила в коморке Михалыча. Он жил в небольшой полуподвальной комнатушке при больнице. Какими своими чарами он воспользовался, чтобы заполучить это помещение в своё пользование он не рассказывал. Отмахнулся от Алисы, сказав, что это секрет его колдовства. На удивление, когда ведьма попыталась выяснить, что это за чары – ей это не удалось. То есть она поняла, что на больницу наложены чары, что старик может жить здесь – это его дом и он за ним смотрит. Но вот как он это сделал, она так и не поняла. Предположила, что само наличие домового в каком-либо здании автоматически делает то его домом, как бы его негласной собственностью, разумеется, с правом проживания.
Алиса в очередной раз заглянула к Михалычу. Она уже на довольно большом расстоянии могла определить, где именно в больнице находится домовой. Когда он был занят работой, она к нему не подходила, разве что по делам больницы. Для общения же навещала, когда он отдыхал в своей комнатушке. Сейчас она точно знала, что он у себя. Ещё только собираясь к нему идти стала внушать домовому, что его срочно вызывает главный врач больницы.
«Интересно, на каком расстоянии я могу внушать мысли», – раздумывала Алиса, подходя к дверям Михалыча. Она не дошла ещё пары шагов, как дверь распахнулась и на пороге появился старик:
– Извини, я должен уйти. Не знаю надолго ли. Если хочешь, конечно, можешь подождать, – замешкался он в дверях.
– Далеко идёшь? – заговорщицким шёпотом спросила Алиса. Каждый раз, когда она внушала домовому какие-то мысли, она говорила таким тоном, это стало своего рода сигналом, что она воздействовала на него.
– К главврачу, – неуверенно произнёс Михалыч, – меня вызвали.
– Правда? – ведьма театрально изогнула бровь, – Как?
Старик хлопнул себя рукой по лбу:
– И правда, как?!
Алиса убрала остатки внушения, чтобы снять беспокойство домового, что надо куда-то бежать.
– Ты умница! А я постоянно попадаюсь… мне даже в голову не пришло задуматься, откуда я знаю, что меня вызвал главврач.
Он качал головой из стороны в сторону, словно сетуя на самого себя, как же он так опростоволосился. И вдруг он встрепенулся:
– Подожди, ты давно стояла за дверью?
– Нет, я только подошла.
– То есть ты по дороге сюда внушила мне.
– Ну да, ещё когда решила идти к тебе.
– А где ты была в тот момент?
– У себя в отделении.
Старик посмотрел на окна отделения, где она работала, потом на свою дверь, как будто измеряя расстояние от корпуса Алисы до флигеля, где была его комнатёнка. Молча он показал пальцем на окна здания отделения, как бы прочертил дугу от него и указал на свой дом. Перевернул руку тыльной стороной вниз, указав пальцем на Алису, как бы спрашивая: «Я правильно всё понял, ты, оттуда, внушила сюда мне идею?»
Алиса молча кивнула, поддержав театр пантомим, устроенный домовым. Тот стоял растерянный, недоумённо глядя на ведьму. Наконец она не выдержала и спросила:
– Михалыч, ну ты чего?
– Это ж далеко для внушений. Даже для могущественных колдунов. Ты правда оттуда мне внушила?
– Ага.
Старик немного помолчал, а потом спросил:
– Ты давно в город выходила, людям внушать?
– Почти каждый вечер тренируюсь, а что?
– Ты не рассказывала.
– Да-а-а, – равнодушно протянула Алиса, – это неинтересно стало, на самом деле, всегда всё получается. Я иногда даже ловлю себя на том, что делаю что-то на автомате. Замечаю только, когда уже результат есть.
– Помнишь, ты столкнулась в парке с пьяницами, которые к девушке приставали…
– Это ещё когда в самом начале? Осенью?
– Ну да, в самом начале.
– Помню, конечно. Разве забудешь, что чуть не убила человека. Сама же ведь тогда пыталась его в чувство привести.
Старик замахал на неё рукой, пытаясь прервать поток её слов.
– Ты тогда не могла на них подействовать на расстоянии. Мы определили, что пьяные плохо поддаются воздействию. Ты тренировалась ещё на таких… с позволения сказать людях?
– Ага, не раз. Я могу на них влиять. Если близко, то можно совсем слабо, но чуть сильнее, чем на трезвых. А лучше дотронуться, тогда можно совсем слабо. Личный контакт очень эффективен. Если же далеко, то нужно сильное воздействие, намного сильнее, чем на трезвых людей. Я даже не могу объяснить, как это происходит теперь. В какой-то момент я научилась выверять силу воздействия.
