Когда я это сказал, в памяти всплыло лицо матери. Я заставил себя вспомнить, как она была вынуждена жить до того, как сбежала из города.
Взгляд Найры смягчился и проникся сочувствием.
– Как же нам тут тренироваться?
– Вон там, – указал я дальше. Там, впереди на пляже, маячила отвесная стена утеса.
Мы шли молча, пока не добрались до утеса и уединенной бухты, скрытой от посторонних глаз. На ровном песке были разбросаны немногочисленные камни. Волны ритмичной симфонией разбивались о берег, заглушая все остальные звуки.
Я стянул со спины плащ, бросил его на песок, а затем снял колчан и прислонил его к отвесной скале.
– Мы немного тут потренируемся, а затем отправимся обратно.
Я взглянул на Найру. Она уже снимала со спины лук. Когда она его взяла и пальцы коснулись гладкого дерева, ее руки слегка задрожали.
– Как ты нашел это место?
От мамы. Но на сегодня с меня хватит мыслей о ней.
Поэтому вместо ответа я задал ей вопрос, который мучил меня с тех пор, как мы ушли от бабушки.
– О ком тебя спрашивала моя бабушка?
Найра отшатнулась и уставилась на песок.
– Ни о ком.
Я не понимал, как ей удавалось держать в голове столько лжи.
– Ты же понимаешь, что я слышал, как ты говорила о нем, правда?
Я впустил гнев внутрь себя. Это было лучше, чем эмоции, которые меня переполняли при мысли о маме.
– А ты понимаешь, что узнать обо мне все до мелочей – слишком много чести для тебя?
От издевки в ее голосе я поперхнулся.
– Учитывая, что я ничего о тебе не знаю, думаю, это совершенно ясно.
Она глубоко вздохнула и посмотрела на воображаемую мишень впереди.
Она еще крепче сжала лук, и костяшки ее пальцев побелели. А затем напряглась и сказала:
– Его зовут Мика. Он мой друг.
Я молча разглядывал ее лицо, чтобы различить на нем признаки лжи. Внутри кипела гремучая смесь эмоций, против которых выступали разум и инстинкты. Я хотел надавить на нее, потребовать ответов и раскрыть секреты, которые она так стойко хранила.
Я потянулся к колчану со стрелами и придвинулся к ней поближе, а затем взял в руку одну стрелу и встал позади нее. Вытащил лук из ее руки, а затем установил его в правильное положение. Другой рукой натянул тетиву. Пытаясь поставить Найру как следует, я обхватил ее руками. Спиной она прижалась к моей груди.
– Он к тебе прикасался?
– Что? – переспросила она, оторопев.
– Мика, – повторил я, буквально выплюнув его имя. – Он к тебе прикасался?
Ее мышцы напряглись, но она даже не попыталась отстраниться. Я чувствовал, как стук ее сердца отдается у меня в груди в такт с моим собственным. Тепло ее тела окутало меня, отвлекая от поставленной задачи.
– Нет. Не прикасался.
Какая нелепая мысль! Ведь тогда я даже не был с ней знаком… И все же мне было никак не унять ревность, бушующую внутри при мысли о том, что кто-то другой к ней прикасался.
– Хорошо, – сказал я сквозь зубы, пытаясь справиться с чувством собственничества. Раньше мне не доводилось испытывать ничего подобного.
– Ты же это не серьезно, Дейкр, – фыркнула она, и я вдохнул ее аромат.
– Сосредоточься на дыхании, – прошептал я, щекоча ее ухо. Я почувствовал, как неуверенно она держала лук, и осторожно положил ее пальцы на тетиву. – Все дело в контроле.
У Найры перехватило дыхание. Она потянулась навстречу моему прикосновению.
Закрыв глаза, я положился на мышечную память и годы тренировок, чтобы руки меня слушались. Выпустив стрелу одним резким движением, я следил за тем, как она взмыла в воздух и ударилась о песок в самом дальнем конце бухты.
У Найры перехватило дыхание. Она обернулась, чтобы посмотреть на меня через плечо.
– Научи меня.
И мы начали обучение.
У нас ушли долгие часы на то, чтобы отточить ее навыки, исправить осанку и улучшить прицел. И вот солнце начало клониться к закату.
Найра держалась молодцом, но все равно казалась слегка разочарованной.
– Ты забегаешь вперед, – рявкнул я на нее, когда одна из стрел попала совсем не туда, куда она целилась. – Сосредоточься на дыхании! Пусть тебя направляют инстинкты.
– Мои инстинкты направляют вот эту стрелу прямо тебе в голову.
Я усмехнулся и прислонился спиной к скале.
– Меня бы это обеспокоило, если бы у тебя была хоть какая-то меткость.
Она выругалась себе под нос и выпустила еще одну стрелу. Та приземлилась еще дальше, чем предыдущая.
– Ты злишься.
– Неужто заметно?
Найра сорвалась с места и пошла собирать стрелы по всей бухте.
– Ты позволяешь гневу взять над собой верх, – сказал я и потер подбородок. – Ты никогда не научишься стрелять, если не будешь сохранять спокойствие.
Найра бросила на меня сердитый взгляд, собирая стрелы. С каждым шагом ее разочарование становилось еще заметнее.
– Ну, мне трудно держать себя в руках, когда ты играешь на моих нервах, – с сарказмом в голосе парировала она.
Услышав ее ответ, я не удержался от ухмылки.
– Для этого и нужны тренировки. Удели минутку, чтобы…
Она направила на меня стрелу, которую держала в руке, и перебила меня:
– Еще раз скажешь про дыхание, и, клянусь богами, я сделаю все, что в моих силах, чтобы она в тебя попала.
