Тогда-то я и заработала себе проблемы со сном – сразу после смены шла на учебу, после спала несколько часов и выезжала в пункт скорой помощи. С таким графиком общение с ребятами само собой сошло на нет. Видимо, мне хватало острых впечатлений на работе. Да и насмотревшись на быт, на самые разные истории, ужасающие и кровавые, на аварии с разорванными людьми, на ожоги и открытые переломы, на огнестрел и пьяные отравления, я как-то резко охладела к компании.
На скорой я работала еще полтора года после окончания училища. Проходила дополнительные курсы, договаривалась с преподавателями, с удивительным теплом опекавшими своих трудных выпускников, чтобы они пристраивали меня на практику в поликлиники. А потом устроилась в областной госпиталь хирургической сестрой.
По сути, врачебное дело спасло меня. Оно стало значительной частью моей личности, превратив злость в профессиональный цинизм, убрав из меня тяжелое горе: когда насмотришься на то, что видела я, свои печали кажутся не настолько глобальными. И сейчас, сидя в парке нашего дворца, я со всей отчетливостью поняла, как скучаю по своей работе.
Я долго решалась, бродила вокруг трубки, снова выходила в парк курить, затем все-таки набрала номер главврача.
– Приемная Новикова, чем могу быть полезна?
Интересно, когда это Олег Николаевич успел обзавестись секретаршей?
– Здравствуйте. Могу я поговорить с Олегом Николаевичем? Я бывший сотрудник, Богуславская Марина, по поводу работы.
– Секундочку, – стук трубки, голоса́, какой-то скрежет. Главврач прокашлялся, посопел и заговорил:
– Э-э-э-э-э… Марина… Станиславовна? Чем могу быть полезен?
– Здравствуйте, – повторила я немного нервно. – Олег Николаевич, это я.
– Да-да, э-э-э, я уже понял.
Я воочию увидела, как он сопит и вытирает лоб платком.
– Я хотела извиниться за то, что пропала так внезапно и подвела вас. Сами понимаете, обстоятельства…
– Да… да, Марина Станиславовна. Какие извинения, что вы. Со мной уже говорили… из госбезопасности. Никаких претензий я не имею.
– Скажите, а в больнице, кроме вас… кто-то знает? – осторожно уточнила я, все-таки не выдерживая и закуривая вторую сигарету. Осенний ветер задувал под домашнее платье, и зубы уже начали постукивать.
– Что вы, что вы… я и сам-то понял… когда отца вашего по телевизору увидел… но никому не говорил, что вы…
Меня этот разговор двух испуганных оленей начинал уже веселить, и как-то полегчало. Несмотря на холод.
– Олег Николаевич, а я вот по какому поводу. Может, вы меня возьмете обратно на работу? Я понимаю, что с обучением я уже пролетела, но ведь опыт у меня есть… конечно, я не смогу теперь работать так же плотно, но у нас ведь всегда нехватка персонала, свои смены я буду отводить честно, как все…
Бедный главврач аж икнул на том конце провода, задышал тяжело.
– Марина Станиславовна… я даже и не знаю. Вы же теперь выглядите… да. Как я объясню персоналу, пациентам?
– А мы никому не скажем, что я – это та самая Богуславская, Олег Николаевич, – тоном опытной заговорщицы начала я. – Просто примете меня на работу, как нового сотрудника, и все.
– Да как же так? – разволновался бывший начальник. – Вы же… статус… как вы будете работать? У нас простая больница, сами знаете. Никаких удобств не сможем создать. Может, в Королевский лазарет пойдете? Они не откажут. Да и я как смогу вами командовать, теперь-то?
– Как раньше, – я пожала плечами, забыв, что собеседник меня не видит. Выбросила сигарету, зашла обратно в покои. – Как командовали, так и продолжите. Я в больнице буду не кем-то со статусом, а сотрудником, таким же, как все. Да, поговорят сначала, потом перестанут. Зато какая вам реклама! Может, инвесторы подтянутся, спонсоры…
Слова о спонсорах задели чувствительные струны начальника, но тот продолжал упорствовать. И я его понимала. Конечно, я могла бы пойти в Королевский лазарет. Но мне хотелось, чтобы оценивали мой опыт, а не статус.
– Так не дадут нам работать, Марина Станиславовна!
– Михайловна я, – поправила я его. – Извините, продолжайте.
– Да… да, Марина Михайловна! Журналисты будут крутиться, у сестер и врачей интервью брать. Какая уж там работа?
– Зато, может, муниципалитет больничку нашу отремонтирует наконец, – уговаривала я. – Если в новостях мелькать часто, стыдно им будет. Или, хотите, попрошу начальника отдела госбезопасности, чтобы журналистам в этом отношении кислород перекрыли? Хотя не понимаю, чего вы волнуетесь: ну потревожат нас неделю-другую, потом ажиотаж спадет, а вам такие бонусы пойдут – закачаетесь! Ну, Олег Николаевич? Нужны вам сотрудники или нет? Меня вы знаете, руки у меня по-прежнему крепкие, работать готова, статусом и именем трясти не собираюсь. Захотите на ковер вызвать – смело вызывайте, решите премию дать – давайте. И зарплата пусть будет прежняя, мне много не надо.
– Вы меня без ножа режете, Марина Михайловна, – грустно вздохнул Новиков и, похоже, тоже закурил. – Знаете же, что отказать вам не смею.
