Днем она долго спала – все-таки организму нужно было восстанавливаться. А когда вечером после ужина и положенных уколов снова вышла во двор, обстановка изменилась. Женщины почти все разошлись по кельям, хотя, по предположениям Пол, они должны были все толпиться у ворот, чтобы «поймать» первого, перед кем они откроются. Так что во дворе было пусто и тихо. А вот с той стороны слышался мужской смех и подбадривания. Судя по всему, пробы ворот шли полным ходом. Иногда кто-то выкрикивал ритуальную фразу, и после устанавливалась такая тишина, что слышно было, как ветерок гуляет в кронах елей да озерная вода плещется у берега. И потом разочарованный гул, похлопывания – видимо, по плечу неудачника, ободряющие слова. Проходило некоторое время, и снова какой-то отчаянный пытался получить благословение Богини.
Полли даже заскучала, да и попытки становились все реже – то ли запал кончился, то ли осознали серьезность момента.
– Ну-ка я попробую, – раздался с той стороны голос, и вояки опять расшумелись, правда, несколько удивленно.
– Богиня, прими меня в Обитель и дай свое благословение! – рявкнул тот же голос, будто отдавал команду, и Полина на месте Богини точно бы струхнула. Ворота, видимо, тоже испугались, заскрипели, застонали и стали открываться внутрь, а за ними обнаружился застывший военный лет сорока пяти, с непередаваемым выражением изумления на лице. Он так и стоял, и стоял, и смотрел внутрь, пока не зашумели его соратники: «Ну же, командир, иди! Иди, раз открыл!»
Тот шагнул внутрь, и Полина, сидевшая как раз напротив ворот, несколько напряглась. Но мужчина словно не видел ни ее, ни других женщин во дворе. Он уверенно прошагал в сторону келий и скрылся за дверями. А ворота с таким же душераздирающим звуком стали закрываться.
– Интересно, к кому она его повела? – тихо спросила одна из сестер, и вторая пожала плечами.
– Узнаем.
Полине тоже было очень любопытно, но она постеснялась подсматривать. Вместо этого пошла в свою комнату – разболелись мышцы, хотелось поваляться, почитать. Так и заснула, слушая редкие выкрики бойцов и равнодушное молчание ворот.
А с утра она вновь проснулась от гулкого звука молотка. Полежала, послушала. Мимо окна быстро прошла настоятельница, о чем-то заговорила у ворот. Разговаривала долго, терпеливо, Полина и умыться успела, и одеться, и в столовую сходить, и рентген сделать, и утренний укол в попу получить. А когда вернулась – матушка ждала ее в келье.
– Девочка, знаешь, кто к нам приехал? Никогда ведь не приезжал, а тут приехал, – с любопытством спросила она, разглядывая принцессу так, будто та была невиданной диковинкой.
– Знаю. – Полина невольно улыбнулась – такой странный взгляд был у матушки.
– Просит поговорить с тобой. Пойдешь?
– Нет, – девушка покраснела. Опять стало стыдно. Да и что она ему скажет? Извини, что пыталась тебя обокрасть? Спасибо, что не убил и не обесчестил? Отпусти меня, я больше не буду?
– Точно? – настоятельница тяжело посмотрела ей в глаза, и Полина совсем смутилась. – Ворота ему не открылись, так что от тебя все зависит.
– Точно, – твердо сказала она. – Не пойду. Пусть уезжает.
– Ладно, – кивнула женщина и вышла. Полинка подбежала к окну, чтобы понаблюдать. Даже боль в теле стала незаметной – так она волновалась.
Опять матушка долго разговаривала у ворот, в чем-то убеждала, уговаривала, затем отошла, покачала головой. Уселась на скамеечку – на ту самую, на которой они накануне сидели с Полиной, – положила голову на ладонь, как старушка. Будто чего-то ждала.
– Полина! – вдруг заревел знакомый голос за стеной, и девушка вздрогнула. Матушка повернула голову и посмотрела на нее смешливым взглядом. – Полина, выходи! Надо поговорить!
Во двор начали выходить привлеченные криками женщины из келий, и скоро там собралась целая толпа. Еще бы, король Бермонта давал бесплатное представление. Поля представила себе лица его подчиненных, военных, и чуть не прыснула. Ситуация была до смешного нелепой.
– Полли, – не унимался Демьян, и ей стало его очень жалко. Но с места не двинулась. – Полли, пожалуйста, выходи!
Женщины во дворе оглядывались на окна ее кельи, переговаривались, хихикали или, наоборот, бросали сочувственные взгляды за стену. Матушка улыбалась чуть ли не с умилением.
– Полюшка, – ревел он настойчиво и мощно, – пожалуйста! Поговори со мной! Полина!
Она заметалась по келье. Ну зачем он так унижается из-за нее? Закрыла руками уши, зажмурилась. Но слышно было все равно.
Так, надо улетать отсюда.
Она вышла из кельи, постояла. Настоятельница повернула голову и с любопытством уставилась на нее. Даже Богиня, кажется, выжидательно скосила глаза.
– Полина! Полина! Полина! – вдруг хором грянули солдаты так мощно, что аж стены затряслись, и женщины на выдержали, начали смеяться. А ей хотелось плакать. Ну что за балаган, а?
– Спасибо, бойцы, – тихо поблагодарил голос за стеной.
Полина подошла к воротам, глянула быстро в окошко.
