Даже сидящие вокруг этого очень маленького столика редко единодушны в своем мнении о том, что такое комедия. Аристотель сказал, что комедия хоть и представляет собой некую ошибку и безобразие, но не причиняет страданий и вреда, поскольку стремится изображать «более низких» или «худших» людей, нежели существующие. Французский философ Анри Бергсон высказал предположение, что комедия есть просто «проявление механизма, созданного в нас природой», иными словами — механическое действие человека. Зигмунд Фрейд и другие психологи теоретизируют по поводу того, что комедия — детально разработанный защитный механизм, оберегающий нас от душевной боли.
И Аристотель, и Фрейд — люди, безусловно, гениальные. Но я предпочитаю следовать учению таких великих философов, как Исаак Сизар и Леонард Алфред Шнайдер[8]. Исаак Сизар (для вас Сид) заметил: «В основе комедии должна быть правда. Берете правду, а в конце ставите маленькую завитушку». А Леонард Алфред Шнайдер (более известный под своим сценическим псевдонимом Ленни Брюс) писал: «Сегодняшний комик вынужден нести крест, который он сам и создал. Комик прежних времен показывал свой номер и говорил зрителям: «Это мой номер». Сегодняшний комик не номер показывает. Зрители предполагают, что он говорит правду».
Ну кто я такой, чтобы спорить с Сидом Сизаром и Ленни Брюсом? Нет, не буду.
Говоря о комедии, я не имею в виду шутки из серии «я — тормоз», падения на задницу или что-то в этом роде. Я не технические приемы имею в виду. Я говорю о правде. Я думаю, что комедия говорит правду. И конкретно: комедия говорит правду о людях.
Комедия — это искусство говорить правду о том, как быть человеком.
Допустим, вы согласны с моим определением (кстати, соглашаться совсем не обязательно), но мы все еще далеки от удобных и практически применимых инструментов для создания комедии. Хотя и приближаемся к ним.
Итак, мое определение (не забудем также Сида и Ленни): комедия говорит правду и, конкретно, правду о людях. Этот вывод сделан на основании многих лет практической работы и обширных исследований. Еще приступая к своим исследованиям, я натолкнулся на весомый первоисточник, который помог мне сформировать представление о комедии и понимание ее. Поэтому в рамках вступительной лекции к моему семинару я часто показываю некий отрывок. Итак, погасим свет, чтобы посмотреть одну сцену:
Действие происходит на фоне приглушенной, но эмоционально окрашенной музыки:
КЕНДАЛЛ
(красивая женщина в узкой юбке и в откровенной, манящей блузке с вырезом буквально до пят)
По-моему, сейчас ты должен быть где-то на секретной войне, по горло в борьбе с террористами.
ЭЙДАН
(приближаясь, решительно по-мужски нахмурив брови)
Планы изменились.
КЕНДАЛЛ
Ты так по мне соскучился?
Она встает.
ЭЙДАН
(отворачиваясь, стараясь спрятать свою боль)
Мне кажется, я заметил, что за тобой следят в аэропорту.
КЕНДАЛЛ
Значит, ты действительно вернулся из-за меня...
Эйдан направляется к ней, останавливается и произносит с большим чувством.
ЭЙДАН
Да.
КЕНДАЛЛ
(поднимается, подходит, становится перед ним)
Эйдан, я не убивала Майкла.
Пауза.
ЭЙДАН
(глядя ей прямо в глаза)
И что, я просто должен тебе поверить?
Вот здесь я обычно делаю стоп-кадр на двух сногсшибательно красивых актерах, которые неотрывно и пристально смотрят друг другу в поразительно прекрасные глаза. Все верно, вы меня поняли, это не сцена из «Огней большого города» (City Lights) Чаплина. Это сцена из мыльной оперы (прошу прощения, из «дневного телеспектакля») «Все мои дети» (All My Children). Да, она мелодраматична. Если вырвать ее из контекста, она даже кажется смешной. Ладно, очень смешной. Но смотреть мыльную оперу, изучая комедию... Зачем?
