– Ты знаешь, что Диего планирует со мной делать?
– Он устраивает вечеринку завтра вечером, – говорит Нана. – Он собирается объявить, что вы двое женитесь.
– Когда?
– В среду. – Она берет меня за руку и сжимает мои пальцы. – Почему, Ангелина? Зачем возвращаться, если ты знала, что должно было случиться?
Я смотрю на нее, чувствуя, как слезы собираются в уголках моих глаз. Затем я рассказываю ей все. К тому времени, как заканчиваю, я плачу так сильно, что едва могу разглядеть лицо Наны сквозь слезы.
– Ты влюблена в своего русского?
– Да, – шепчу я и прикрываю рот рукой. Мне трудно говорить о Сергее.
– Дай мне его номер, я попробую ему дозвониться. Он должен приехать, чтобы забрать тебя отсюда.
– Нет, Диего просто убьет его.
– Ангелина…
– Нет, Нана. Что сделано, то сделано. Я не хочу рисковать его жизнью из-за меня.
Дверь в мою комнату открывается, и входит Мария, на ее губах появляется легкая улыбка.
– Диего ждет тебя в своей спальне, – говорит она, и ее улыбка становится шире. – Не заставляй его ждать.
Она разворачивается и закрывает за собой дверь, в то время как меня охватывают паника и страх.
– Где мой рюкзак? – шепчу я.
Нана берет его со стола и передает мне, глядя с ужасом. Она прекрасно знает, что будет дальше. Я беру рюкзак и засовываю руку внутрь, роясь в его содержимом, пока мои пальцы не натыкаются на гладкое лезвие метательного ножа Сергея. Я вытаскиваю его.
– Ты не сможешь убить Диего этим.
– Я знаю, – говорю в ответ, встаю с кровати и направляюсь в ванную.
Положив нож на стойку рядом с раковиной, я снимаю джинсы и трусики, затем начинаю закатывать левый рукав.
– Что ты делаешь? – спрашивает Нана Гваделупе в дверях.
– Я слышала, как Диего говорил, что не хочет трахать шлюх, когда у них месячные, – говорю я и тянусь за ножом. – Он сказал, что считает это отвратительным.
Я прикладываю кончик лезвия к своему левому предплечью. Стиснув зубы, я слегка надавливаю им, пока оно не прокалывает кожу. Я слышу, как Нана ахает, когда из маленького пореза начинает сочиться кровь. Потянувшись за трусиками на столешнице, я прижимаю бежевую ткань к ране, стараясь размазать кровь так, чтобы выглядело как можно более правдоподобно. Когда на трусиках оказывается достаточно крови, я надеваю их снова и, взяв с полки полотенце, с силой прижимаю его к разрезу.
– Найди мне что-нибудь, чем можно перевязать руку, – говорю я и начинаю открывать шкафы в надежде найти аптечку первой помощи. Порез не такой уж большой, кровотечение должно прекратиться довольно быстро, но будет безопаснее, если я наложу что-нибудь на кожу. Аптечки нет, но мне все еще немного везет, потому что я нахожу упаковку лейкопластырей.
Нана Гваделупе вбегает обратно в ванную. Она держит в руках наволочку и отрывает от нее широкую ленту. Закончив, Нана накладывает два пластыря на порез и обматывает хлопковой лентой мою руку.
– Наложи поверх еще одну, – говорю я. Рукава у моей рубашки широкие, так что импровизированную повязку не должно быть под ней видно. Я не могу допустить, чтобы кровь просочилась сквозь нее. Диего может это заметить.
После того как она оборачивает мне руку еще одним куском ткани, я спускаю рукав, надеваю джинсы и направляюсь к двери.
– Думаешь, это его остановит? – спрашивает Нана, стоя в дверях ванной.
– Это в конечном итоге не помешает ему изнасиловать меня, – говорю я, – но надеюсь, что так я выиграю себе хотя бы несколько дней передышки.
Этот ублюдок занял спальню моего отца.
Я долго смотрю на большую белую дверь в конце коридора, прежде чем сделать глубокий вдох и повернуть ручку, чтобы войти внутрь.
Диего растянулся на кровати, полностью обнаженный, держа свой маленький член в мясистой руке и поглаживая его. Когда он видит меня, то жестом подзывает к себе. Я направляюсь к кровати, сглатывая желчь. Меня тошнит от одного его вида.
– Я ждал этого с таким нетерпением,
Я останавливаюсь у края кровати и начинаю расстегивать джинсы, молясь, чтобы я оказалась права и что он не захочет иметь со мной ничего общего, когда увидит кровь. Забавно, как такой отвратительный, грязный мужчина может счесть женщину нечистой, если у нее идут месячные. Я расстегиваю джинсы и стягиваю их, затаив дыхание, наблюдая за его лицом.
– Ты грязная сучка! – кричит он, не сводя глаз с моих трусиков, затем вскакивает и хватает меня за предплечье. – Ты это нарочно сделала? Ты вызвала месячные?
Я опускаю глаза, изображая удивление.
– Я их не заметила. Наверное, только начались.
Он пристально смотрит мне в глаза, отпускает мою руку и дает пощечину.
– Надень штаны.
Я натягиваю джинсы и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он протягивает руку и хватает меня за запястье.
– Куда это ты собралась? Во рту у тебя ничего не испачкано. Он улыбается и садится на край кровати, раздвигает ноги и тянет меня за руку. – На колени.
