– Видел, как она одета? Как на войну! Наверняка Берже своей любезностью отвлёк шмыгу от важных злодеяний. И она куда-то там опоздала, изображая из себя добрую директоршу.
– Похоже на правду.
Друзья, уже не прячась, шли по улице.
– Дом не то чтобы выглядит крепостью, – подытожил Алек и облокотился на низкий каменный забор.
– Для чего ей крепость? Уверена, фонарь шмыга прячет где-то в другом месте, – рассуждала Нина. Она качалась на калитке, которая, как оказалось, была не заперта.
– Фонарь здесь! – вдруг воскликнула Ула.
Она показывала на синий кожаный саквояж, что спокойно стоял себе на подоконнике, тот самый, который Магдалене Маррон передал старик в «Строптивой Мёльве».
Домой друзья возвращались медленно – слишком многое предстояло обсудить. Первое, в чём они сошлись единогласно, было ничего не говорить Сорланду. Пусть не верит, если не хочет. Идти в окран смысла тоже не видели, Абелард Келлен – старший офицер, который расследовал дело о краже, – несомненно, был сообщником Маррон. Оставался Совет. Но кто будет слушать троих детей, чьих родителей никто не знает? Вот если бы у кого-то из них была фамилия Орд, или Ноблехем, или пусть даже Пеларатти, то их как минимум пригласили бы войти в здание. А так было понятно, что обитателей приюта отправят домой с порога, какими бы ошеломляющими сведениями те ни собирались поделиться.
– Какой-то замкнутый круг!
– Никто не поверит нашим словам, а пока будем доказывать, что Магдалена Маррон хранит у себя дома украденный ею же светоч, она быстренько перепрячет его в другое место.
– Значит, нужно доказывать не словами, а делом, – Нина резко упёрла руки в бока.
Алек, который лучше, чем кто-либо, знал сестру, сразу замотал головой.
– Забраться в дом вздумала?
– Не вижу ничего сложного! У неё даже калитка не запирается.
– Нина, украсть у воровки украденный фонарь – это не то же самое, что стащить книгу из библиотеки! Мы уже договаривались, что ни из директорского кабинета, ни из дома воровать ничего не будем!
– Мы не будем красть фонарь, мы вызволим музейный экспонат из логова преступницы.
– Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?! – почти закричал на неё Алек.
– Это ничуть не меньше опасно, чем знать всё то, что мы уже знаем. Вдруг у нас получится вернуть светоч? И разоблачить Магдалену Маррон, – спокойно сказала Ула.
– Возможно. Но после того как мы разоблачим её, она разоблачит нас! Мы до сих пор понятия не имеем о том, кто мы, а Маррон, я уверен, имеет! Иначе зачем ей было заявляться в интернат?!
– Верно, Алек. Мы понятия не имеем, кто мы! Поэтому если сами не разоблачим Маррон, то рано или поздно она за нами снова придёт. Пойми же, у нас есть выбор: ничего не делать и всё равно попасть к ней в лапы или сделать доброе дело, несмотря на то, что после мы, может, и поплатимся за это.
– Прости, Алек, но я согласна с Ниной. Лучше остаться в памяти близких так, чем обрывком старой газеты.
Алек в ответ только отмахнулся обеими руками и молча пошёл вперёд. Потом оглянулся и спросил:
– Ладно, как вы думаете попасть туда?
На это у Улы уже был готов план. Она собиралась войти в дом, будучи волком, через слои, в которых для оборотней нет ни стен, ни дверей.
– Допустим, это сработает, но как мы можем быть уверены, что Маррон не вернётся домой, пока мы там рыскаем? – продолжал сомневаться Алек.
– Об этом я тоже подумала! Во время итоговой эстафеты знаний директор будет весь день в школе в окружении остальных преподавателей.
– Ты предлагаешь сбежать с эстафеты?
– Как бы события ни развивались, Алек, аттестат нам вряд ли понадобится.
– Жаль, подведём ту команду, в которую запишемся.
– Знаю я одну команду, буду на седьмом небе от счастья, если они проиграют!
– Нина, там ведь, помимо Пеларатти, ещё и наши друзья, – запротестовал Алек.
– Я за! – быстро выпалила Ула. – Двое против одного! – она пожала плечами в ответ на осуждающий взгляд друга.
Накануне итоговой эстафеты знаний ученикам раздали предписание явиться на старт в парадной форме своих ветвей и с указанным перечнем инструментов. Ведьмам надлежало взять с собой традиционный белый головной убор и мантию, а также магический нож, шнур сейд для взаимодействия с духами и чашу. Гримуар брать не разрешалось. Вампиры должны были явиться в пурпурных вампирских плащах, а также ученикам этой ветви позволили принести любые книги в любом количестве. В предписании оборотней значился только парадный тренировочный костюм жёлтого цвета, а прибрежным людям надо было захватить лёгкие зелёные накидки, банные полотенца и купальные принадлежности.
За ужином обитатели приюта строили предположения, какие задания в этом году придётся решать по астромантии, насколько глубоко нырять в озеро и с какими духами общаться. Ула с Алеком весь вечер молча пялились в свои полные еды, тарелки, и только Нина, не переставая жевать, поддерживала разом все разговоры за столом.
– Не дрейфь! – подбодрил Улу Виктор и легонько толкнул её плечом. – В свой первый год я потерялся в эвере, ветреном слое. Только спустя трое суток нашли! Всё будет хорошо. Вы справитесь. Эстафета – ерунда!
