Толик зашел в дом и сразу же вылетел из него чуть ли не в обнимку со своим Дворянином к белому «Хендай», на котором он ко мне приехал. Всеволод же зажал овчарку между ног и вцепился в ошейник Темзы… зубами.
Странный народ эти таксисты, странный человек мой брат. Целыми днями баранку крутит с утра до вечера… Выходной раз в месяц себе устраивает – и то отдохнуть как следует не может. Уже с вечера на работу начинает собираться! Что за люди эти таксисты?
Стоило мне закрыть ворота за братом, как скульптор тотчас же начал пытаться принимать активное участие в разговоре и произносить отдельные слова. Вскоре я начал забывать о том, что Всеволода хватанул инсульт. Он настолько оживился и так улыбался, что противная гримаса исчезла с его лица сама собой вместе с множеством морщин, которые разгладились. Я увидел перед собой прежнего, всегда улыбающегося и общительного скульптора.
– В… а… дик… Т… ы… з… наешь…
Скульптор пытался говорить, но никак не мог подобрать нужные слова. Он то вытягивал губы в трубочку, то складывал вместе, то широко раскрывал рот, пытаясь закончить начатую фразу. Мы ж с Анной молча ждали, когда же он наконец разродится и из его приоткрытого рта выскользнет наружу нужное слово, хоть что-нибудь…
Я ждал от него слов!!! Но скульптор как ни старался, как ни пыжился… но толком так ничего и не мог вымолвить… Так и не вымучив из себя ничего, он закрывал рот. Закрывал лишь для того, чтобы рассмеяться и снова полезть за словом в карман. Он закрывал и открывал рот, махал в сердцах рукой, словно плескался в воде, и ни с того ни с сего принимался безудержно ржать над собой – над своей немощностью. Мне и Анне ничего не оставалось делать, как подхватывать его веселье и тоже смеяться, вслед за ним…
– Сев, а где Полина?
Скульптор показал на Анну:
– Аня, а где Поля?
– С мамой на даче у бабушки.
– Далеко дача?
– Девяносто километров от Москвы, под Владимиром.
– А что не здесь?
– Здесь собака, а мама боится собак…
– Понятно…
Через какое-то время и соседи покинули меня.
В понедельник скульптор перебрался в центр реабилитации речи на Таганке на следующие сорок пять суток… Еще через две недели Всеволод отпросился по заявлению на выходные домой и попросил меня за ним приехать в пятницу к часу дня, так как его не отпускали на выходные домой без сопровождающего…
Выйдя из метро на улицу, я подошел к постовому сержанту, дежурившему у метро. Громила постовой держал в одной руке паспорт, а другой схватил за шкирку невысокого смуглого паренька… Я отвлек его:
– Скажите, как пройти к центру патологии речи?
– Вниз четыреста метров и налево, там увидите…
– Спасибо!
Я развернулся и пошел себе своей дорогой, в другую сторону, рассекая собой людской поток и не обращая на разношерстную толпу никакого внимания. Пройдя метров сто, не более того, я, как и положено, остановился у пешеходного перехода, горел красный свет. Я остановился возле перехода в ожидании того, пока зажжется зеленый. Я бы так и стоял возле перехода еще 54 секунды и ждал бы зеленого света в окружении толпы, наедине со своими мыслями… Но вскоре, через семь секунд, я оказался банальным, я забыл о правилах и о том, чем занята моя голова, и вслед за всеми побежал по зебре на другую сторону дороги, не обращая никакого внимания на красный свет…
Я подчинился настроению толпы, которая увлекла меня собой… Площадь на Таганке тем и страшна, тем-то и опасна и чревата последствиями, что многолюдна и всегда полна народом. Поэтому можно легко запутаться в ее развязках, стать банальным и пойти не в ту сторону, подчиняясь воле толпы. Но в эту жаркую пятницу мне повезло невероятно. Мне все было на руку, и все козыри в тот день были на моих руках. Я с первого раза, вопреки суматохе, царившей вокруг меня, нашел свой путь и отыскал затесавшийся дворами центр патологии речи с легкостью необычайной…
Всеволод поджидал меня в холле первого корпуса. Мы поздоровались и поднялись к нему на этаж.
– Ну чего, Сев, собирай свое шмотье в сумку и поехали в деревню… Но тут меня ждал сюрприз.
– Нет!
– Что – нет?
– Ло… го… пед!!!
– Что логопед???
– А… Не знаю как?!
Всеволод немного возбудился оттого, что я никак не мог его понять, покрутил пальцем у виска и показал мне на листок бумаги, лежавший на столе. На листке был нарисован круг, от центра которого исходили лучи. В точках пересечения лучей с кругом стояли римские цифры. Я с легкостью расправился с этим ребусом. Как я понял, это был нарисованный на листке бумаги циферблат часов. Всеволод ткнул пальцем в цифру четырнадцать… Я сразу все понял, дурак – и тот бы догадался…
– У тебя что, в два часа дня занятия с логопедом?
– Ну… Да!!!! – Всеволод добродушно улыбнулся, искренне обрадовавшись своей находчивости и тому, что я наконец-то понял его.
– Чего ты улыбаешься?!
– Так!
– Что – так?! Зачем я к часу сюда приехал?
– Ну и что?
– Что – ну и что? Я время свое потерял!
– Ну и что?
– Как ну и что?! Что мне теперь здесь делать целых два часа?!
– А… Не знаю как?!
