Все это время в моем поле зрения находилась макушка головы скульптора, которая маячила в глубине террасы. Тень от навеса над террасой служила ему хорошим укрытием и от солнца, и от меня. Он почему-то не выходил из своего укрытия навстречу мне и не спешил со мной поздороваться, он скрывался от меня в глубине, как партизан. Я сбегал домой и принес Анне две квитанции на оплату света и газа. В это время Всеволод уже сидел на стуле посередине террасы у всех на виду, так что мы достаточно неплохо могли разглядеть друг друга, но скульптор отчего-то и в этот раз со мной не поздоровался.
– Вадим, я к вечеру буду овощное рагу готовить, вы к нам зайдете?
– Спасибо за приглашение, но лучше вы к нам через часик приходите – у нас к этому времени шашлык уже будет на подходе…
Анна мне ничего не ответила, а Всеволод так и не вышел со мной поздороваться, ранее за ним такого не замечалось…
Я ушел домой, разжег костер на мангале, через полчаса дрова прогорели, я положил над угольками решетку с куриным шашлыком и стал переворачивать ее с одной стороны на другую, поглядывая за тем, чтобы мясо не подгорело на пламенеющих углях. Курица еще и наполовину не была сготовлена, а угольки уже перестали подавать какие-либо признаки жизни, они прогорели чуть ли не дотла. Я обратился за помощью к брату:
– Толь, сними с мангала решетку и подержи в руках. А я пока угольки расшевелю, а то совсем жару не дают, еле тлеют…
Толя взял в свои руки решетку, а я подобрал с крылечка прямоугольный обрезок серого пеноплекса, в четверть квадратных метра, и начал от души им размахивать над потухшими угольками. Угольки пресытились кислородом, задышали, ожили, зарозовели и покрылись темно-красным цветом. Я выставил над ними ладонь и тут же отдернул. Надо же, как горячо!!! Чуть не обжегся!.. Сгодится! Будет дело! Прошло пол-часика… Куриный шашлык был готов, и мы уселись за стол. Но не успел я как следует разжевать первый кусочек, как послышалось чье-то шевеление у моих ворот. Судя по всему, кто-то пытался размотать медную проволоку, которой были обмотаны сверху мои ворота. Я отложил в сторону кусочек жареного мяса, встал со стула и подошел к воротам, Посмотрел сквозь щель на улицу. Сразу за воротами стояли Анна и Всеволод. Скульптор стоял возле ворот с овчаркой Темзой, а Анна задрала руки и пыталась размотать проволоку:
– Сев, брат тоже с собакой приехал, у него сука, твоя Темза ее порвет в один прикус, иди, отведи собаку домой и приходи к нам.
– Бл… с… е!!!
Всеволод скривил и без того перекошенное лицо и убежал с собакой в сторону своего дома. Я же отмотал проволоку, на которую были подвязаны ворота, и пропустил во двор Анну.
– Анна, проходите к столу. Знакомьтесь, мой брат Анатолий и его супруга Светлана… – и тут же попросил брата:
– Толь, спрячь свою собаку в доме, я его сейчас верну… Я выглянул за ворота, но Всеволода и след простыл… Дожидаться его и бегать за ним, по совету Анны, мы не стали:
– Куда это он побежал?
– Не беспокойтесь, никуда он не денется, сейчас вернется, перебесится и вернется!
– А что произошло, почему он психует?
– Вы в гости к нам не зашли, вот он и расстроился…
– Анна, угощайтесь, салатик накладывайте, шашлычка, мною приготовленного, отведайте, угощайтесь… Угощайтесь, кушайте на здоровье…
– Спасибо, Вадим Васильевич.
– Как Всеволод себя дома чувствует?
– Как видите.
– Смотрю, он совсем нервный стал?
– Сладу нет.
– Ну, вы уж наберитесь терпения, ему кроме вас особо не на кого рассчитывать.
– Да уж терплю, как могу…
Я хотел было спросить Анну про их дочку Полину, но в это время у ворот послышался какой-то шорох. Кто-то притаился за воротами и, скорее всего, подслушивал то, о чем мы говорим за столом… Я подошел к воротам, возле которых стоял, переминаясь с ноги на ногу, заново родившийся скульптор и овчарка Темза.
– Сев, чего под воротами стоишь, заходи с собакой, Толик уже давно свою сучку в доме запер.
Всеволод прошел к столу и уселся с другой стороны, прямо напротив меня. Я присмотрелся к нему и увидел во множестве морщинки на его лице. На волосах скульптора проступила седина. Инсульт в полной мере саданул его по здоровью. На его перекошенное и растерянное лицо нельзя было смотреть без сожаления. На фоне молчаливого и угнетенного болезнью скульптора Анна превосходила самою себя, она болтала без умолку, не закрывая рта… Но через час я уже с удовольствием посматривал на соседа. Он хоть и молчал все время, чего раньше за ним никогда не наблюдалось, но при этом и улыбка в последние полчаса не покидала его лица. Он смотрел на Анну счастливым взглядом. Через некоторое время брат с женой стали поторапливаться домой. Я попытался задержать их:
– Толь, Свет, куда торопитесь, посидите еще… – Но куда там!
– Да нет, Вадим, мне завтра на работу. Надо приехать, помыться, покушать и пораньше лечь, для того чтобы пораньше встать. Пойду в дом за собакой. Сев, держи свою овчарку покрепче… Услышав это от брата, я спросил скульптора:
– Удержишь, Сев? – в ответ скульптор махнул головой, что означало – конечно.
– Да!
