– Перепад давления. Когда на эскалаторе вниз спускаешься, то в глазах сразу темнеет.
– Я видел такое по телевизору. Там одного мужика показывали, который на ноги с постели не может встать. У него из-за перепада высоты давления скачет и голова начинает кружиться. И в глазах тоже темнеет, и через тридцать секунд, после того как на ноги встанет, он в постель опять запрыгивает, словно заяц, для того чтобы давление по высоте выровнять…
– Вот, вот, вот. Это то самое, знакомое и родное. У меня теперь все показания к получению группы есть.
– Посмотри, какие у меня легкие… – Гусь что-то перещелкнул у себя на телефоне и показал мне фотографию своих легких. – Видишь, чего творится…
– Вижу, вижу.
– А посмотри, что у меня с ногами делается?
– Какой ужас, что это такое? Подагра?
– Нет. Экзема… – В следующее мгновение Гусь мне зачем-то показал чью-то незаправленную постель с откинутым одеялом и мокрой простыней.
– Это что за постель!
– Это моя постель. Видишь, как я потею по ночам? Вот, смотри, что со мной было месяц назад!
– Боже, это ты?! Из-за чего ты так распух лицом?
– Пока не знаю. Надо выяснять!
В это время я даже и не догадывался, мне и в голову не могло прийти, что передо мной стоит настоящий долларовый миллионер… Потомок рода Романовых…
Пока мы с Гусем минут с десять обменивались мнениями о своем здоровье и о перепаде давления по высоте, супруга Гуся Антонина терпеливо вслушивалась в нашу беседу, стоя на одной ноге и облокотившись двумя руками о тросточку.
– Тоня, вам не тяжело так стоять, на одной ноге?
– Да ничего, ничего, Вадим, уже третий день после операции пошел, полегче стало…
– Я час назад Тоньке обезболивающих вколол… Я-то, поначалу думал, что у меня с сердцем проблемы… Задыхаюсь, понимаешь, задыхаюсь… С сердцем оказалось нормально, на астму стал грешить…
– Так я астмой болел. Сюда переехал и дышать стал. Я в сорок пятой лежал – это рядом, на том берегу Москва-реки, зимой за час можно дойти по застывшей речке.
– Я туда направление себе уже выхлопотал. Вот сейчас с Тонькиным переломом разберусь и лягу на обследование, за здоровьем надо следить – глаз да глаз… – в это время Антонина согнулась в три погибели над своим костылем.
– Ребята, пошли в дом, Севка, наверное, заждался нас. Тоня, аккуратнее, здесь ступеньки крутые. Сами подниметесь?
– Поднимется! Ты Тоньку еще не знаешь. По горам лазает, только дай! Я очень порадовался за Гуся, когда увидел, как ловко Антонина управляется с крутыми и высокими ступеньками, словно молчаливый, упорный и упрямый, стойкий и несгибаемый оловянный солдатик. Когда мы зашли в дом, Всеволод, как обычно, сидел на черном кухонном диванчике с дымящейся сигаретой в руках, заложив ногу на ногу. Увидев нас, он встал с дивана, подошел к Гусю и обнял его, после чего в две щечки почмокался с Антониной.
– Пацаны, у вас пожрать чего есть, а то чего-то с дороги желудок подсасывает?!
– Есть. Я только что Севке сосиски отварил.
– Отлично. За питанием надо следить. Где сосиски?
– На плите.
Гусь разжевывал сосиску и показывал рукой на пакет, который он поставил на стол:
– Торт!!!
– Отлично, сейчас кофейку попьем… Я включил электрочайник…
Гусь двигал скулами и набитыми щеками в разные стороны, пережевывая сосиски и пытаясь выдавить из себя нужно ему слово… Проглотив сосиски, он договорил:
– Жидкость нельзя сразу пить, после того как пищу примешь – вода в желудке бродить начнет. Вы с Тонькой пейте пока кофе, а мы с Севой пойдем на веранду, покурим. Пойдем, Севка, на перекур…
Мы же с Антониной налили себе кофейку, отрезали пару кусочков тортика, удобно и удачно разместились. Тоня затянулась сигареткой, и потекла ручьем беседа – про женщин и мужчин, про смерть и любовь, про обстоятельства, в нашу жизнь привносимые извне и не зависящие от нас. Я рассказал немного о себе, Антонина – про себя и про Бориса и про их странную любовь друг к другу… Ни слова о болезнях – было интересно…
В полпервого я распрощался с Антониной и Гусем и ушел к себе… В четыре вечера мне надо было везти скульптора на Таганку, и я решил уединиться на это время. Но ровно в полпервого ко мне во двор вбежал разгоряченный скульптор с ошарашенными и навыкате глазами.
– Вадик!!!
– Чего Вадик?
– Пошли!!!
Всеволод схватил меня за рукав и попытался потащить в сторону своего дома… Можно было подумать, что у него дом горит…
– Куда ты меня тащишь?
– Таганка!!!
– Таганка через два с половиной часа.
– Не знаю, как… Пошли… Гусь!
– Ладно, пошли… Тебя что, Гусь повезет в центр патологии речи?
– Нет… Не знаю как…
– Что, с Гусем плохо?
– Да!!!
– Мля, только этого нам не хватало… Пошли быстрей!
Мы зашли к Всеволоду во двор и поднялись на террасу. Гусь с Антониной в это время попивали кофеек и покуривали… как ни в чем не бывало.
– Что с вами случилось, ребята?!
– Навигатор показывает, вся Москва внутри Садового кольца перекрыта.
– И что из этого???
– Сегодня день города. Смотри, к Таганке никак не подобраться.
– Вот!!! Всеволод толкнул меня рукой в плечо… и показал в сторону экрана…
– Так ты за этим меня звал? Ты что, вместе с ребятами в центр патологии речи поедешь?
– Да. Не знаю как…
