– Хорошо, Державины, я вас покидаю. Сева, я к тебе позже зайду и дам тебе таблетки…
– Хо… ро… шо… Вадим!
На следующий день в гости к скульптору приехал его друг детства – Борис. Скульптор звал его запросто – Гусем. Всеволод дружил с гусем с раннего детства. Год назад мне посчастливилось скоротечно познакомиться с ним. Борис произвел на меня тогда впечатление угнетенного жизнью человека, постоянно жалующегося на свой панкреатит и на то, что он второй год подряд не может выбить себе третью группу инвалидности – под него, под этот самый панкреатит.
Что не помешало, однако, нам с ним достаточно плотно познакомиться. Из тогдашнего разговора я узнал от него, что он по профессии журналист, а по увлечению и пристрастию – охотник и рыболов-спортсмен. Наверное, именно поэтому он и сотрудничал в ту пору с журналом «Охотник и рыболов». Я прочитал пару его статей и по достоинству оценил образность его мышления… На этом в принципе и все для того раза, ну разве еще то, что мы обменялись тогда друг с другом телефонами и пару раз созванивались, опять же друг с другом, за тот год. Он был моего роста и внешне как две капли воды походил на того самого – гуся… В этот раз он приехал к скульптору не один, а в сопровождении жены…
Я открыл перед ними генеральские ворота, и они въехали на участок на своем темно-зеленом хэтчбеке. Машина остановилась в полуметре от черного внедорожника скульптора. Я закрыл за ним ворота. Из машины вышел Боря… Он за этот год зримо располнел, из-под его кожаной куртки выпирал наружу раздавшийся живот, на его голову была надета прямоугольная кожаная кепка с квадратным козырьком. Боря был в очках, из-под которых проглядывал утиный нос. В этой кепке и с этим животом он сильно смахивал на все того же гуся. Пока мы с Борей жали друг другу руки, из приоткрытой задней двери все того же самого хэтчбека ни как не могла выковыриться наружу его жена. Все это время изнутри салона доносилась возня и упрямое деревянное постукивание о железо. Наконец из машин вылезла, предварительно выставив перед собой одинокий костыль, супруга Гуся. Что сразу бросалось в глаза, так это то, что она прихрамывала, и значительно, на правую ногу. Была стройна и низкого роста, светленькая и в очках. Выглядела жена Гуся для своих лет успешно. На фоне самоуверенного в себе Гуся она походила на миловидную болонку, одетую по погоде – коричневые джинсы, джемпер серый, кроссовки белые и легкую осеннюю серую куртку – по длине чуть ниже ее бедер. Конечно, при желание ее можно бы принять и за серую мышку, но по сравнению с громоподобным Гусем она выглядела именно болонкой…
– Здравствуйте. Меня зовут Вадим.
– Антонина… – представил мне свою супругу Гусь.
– Очень приятно. Что у вас с ногой?
– Съехала со стула и коленку сломала. На обезболивающих после операции сидим… – Гусь в расстроенных чувствах ответил мне за Антонину:
– Давно оперировались?
– Поза-позавчера… Вот в пятницу на выписку на свободу пошли… – Гусь поторопился с ответом. Антонина опять закрыла рот, так ничего и не сказав.
– Чего колите? Вольтарен, мовалис? – Антонина посмотрела на мужа, не открыв больше своего рта. Гусь ответил за нее и в этот раз.
– Кетарол. За операцию восемьдесят тысяч нам выкатили. Ты только прикинь, не смотря на то, что Тонька инвалид третей группы, департамент здравоохранения Москвы так и не выделил ей квоту на операцию. Пришлось из своего кармана платить. Совсем обнаглели. Я уже третий год не могу инвалидность заполучить от них. В этот раз я их точно добью! – Гусь со злорадством улыбнулся и сделал шаг по направлению к дому скульптора.
– А как добьешь? Гусь остановился:
– В этот раз я в пятьдесят седьмую лег, для подтверждения диагноза. Кстати, в этой больнице мама Севки, Светлана Константиновна, пред тем как умерла, лежала… Понимаешь… Я потею по ночам, весь в холодном поту просыпаюсь. Я по больнице три дня как космонавт, весь обвешанный датчиками ходил. Я быстро утомляюсь, у меня усталость в плечах. Вот весом разжился за год и сгонять приходится. Я в день по пятнадцать километров проезжаю на велосипеде и два километра пешком прохожу. Здоровьем надо заниматься… следить за ним. Выхода нет, приходится помногу ходить и на велосипеде педали крутить…
– Борь, у меня то же самое. Мы с тобой похожи. Я как до Светлограда пятерку отмахаю, так тоже с ног валюсь, у меня, как и у тебя, плечи почему-то устают… Я бы тоже на велосипеде ездил, но спину боюсь перегружать – оберегаю ее…
– На велосипеде, наоборот, спина разгружается, ты держишься за руль согнувшись, под углом шестьдесят градусов. Ноги работают, спина отдыхает… Ты чего, все наоборот! – На лице Гуся застыла доброжелательная улыбка.
– Надо будет велик себе купить.
– Правильно… Покупай… В прошлый год я Севке говорил, советовал:
– Сева почему у тебя лицо такое красное, ты давление когда в последний раз мерил? Так он отмахнулся тогда от меня рукой, вот тебе, пожалуйста, получите – заверните, инсульт… Ведь не мальчик, а не прислушался тогда ко мне… Я в метро ни ногой, мне туда путь заказан…
– А это еще почему?
