– Всеволод отсчитал продавщице четыре тысячи рублей, взял в руку букет и развернулся к выходу.
– Подождите, возьмите сдачу…
– Не надо, себе оставьте…
– Спасибо большое, до свидания… Заходите, еще заходите… Зах… Всеволод ничего не ответил девушке, а лишь кивнул ей головой на прощание и вышел на улицу… Рыжеволосая простушка, продрогшая, неумелая и неловкая кокетка провожала взглядом мужчину с обложки журнала. Она смотрела вслед скульптору взглядом, исполненным мечтами и надеждами… Но к вечеру следующего дня этот образ стал понемногу приобретать в ее воспоминаниях расплывчатые и смутные очертания, пока и не растворился полностью в ночи.
Подойдя к дверям роддома, Всеволод достал из пачки сигарету и окликнул незнакомого парня, стоявшего на крылечке с сигаретой в руке…
– Дай прикурить, браток.
– Держи…
Молодой парень лет тридцати и приятной наружности поднес сигарету к лицу скульптора. Судя по тому, как быстро парень откликнулся на просьбу скульптора и протянул ему дымящийся окурок, он был нечопорным и простым в общении человеком. Скульптор наклонился и сделал две коротких затяжки…
– Давно стоишь?
– Второй час мерзну.
– Чего-то ты, браток, не по погоде одет? Ноги случаем не отморозил?
Севе сразу бросились в глаза черные лакированные штиблеты, в которые вырядился простоватый с виду пацан.
– Так кто знал, что целый час здесь торчать придется. – Пацан протянул дрожащую руку к губам и сделал еще пару затяжек. – Время перепутал…
– А я только что подъехал. Вот, букет цветов купил в киоске…
– В этом, что ли?
– Да.
– А я к метро ходил, там чуть ли не в два раза дешевле…
– У тебя кто родился?
– Сын. А у тебя?
– Дочь. Тебя как зовут?
– Игорь. А тебя?
– Всеволод… – Скульптор пожал протянутую ему руку и тут же отдернул свою.
– Игорь, что у тебя с рукой, холодная, как лед?
– Постой с мое на улице, такая же будет.
– А чего ты на улице стоишь?
– Не знаю… – Игорек пожал плечами… – Волнуюсь, наверное, не могу на одном месте устоять, места себе не нахожу, взад – вперед хожу.
Игорю было меньше тридцати, он всего-то как десять часов назад стал молодым отцом и волновался так, как перед самым первым своим свиданием. Он не был так спокоен и беспечен, как Всеволод, не только в силу своего возраста, но и в силу своего настроения, сосредоточенного на волнительных ощущениях, присущих всем молодым отцам перед самой первой встречей с собственным ребенком. Всеволод же, со своей стороны, был не только спокоен, как удав, но и стал для Игорька сразу и чуть ли не старшим братом. Стал в силу своего ненасытного желания знакомиться с кем попало и где попало, везде и всегда, и особенно в моменты волнительного состояния своей души… В такие ни с чем не сравнимые моменты особенного счастья, когда душа не то что поет, а из груди вырывается и летит навстречу другим людям. В такие моменты ему хотелось обнять всех и сразу – и заодно… и радоваться этому, и наслаждаться этим вместе со всеми…
– Да брось ты так переживать, все позади, чувак, радоваться надо, а не дрожать холода. Не хочешь согреться?
Всеволод кивнул Игорю в сторону продуктового магазина…
– А чего, можно… Пошли…
Скульптор вместе со своим новым приятелем оторвался от дверей роддома в сторону магазина… Перед тем как зайти в магазин, скульптор набрал Анне.
– Аня, я подъехал…
– Хорошо, через пятнадцать минут спускаюсь…
Скульптор отключил телефон и вслед за Игорем зашел в магазин. Игорь в это время уже примерялся к стеллажу, на котором в стройные ряды были выставлены бутылки разные и всякие, всего полно и навалом. Ассортимент – залюбуешься, на любой вкус, чего хочешь выбирай, чего хочешь покупай – на тебе беленькая, на тебе красненькая, сорок… тридцать градусов, хоть упейся. Увидев издали скульптора, Игорь прокричал ему через весь магазин:
– Сев, ты чего хочешь, чего брать будем?
– А ты чего хочешь?
– Водочки.
– Может, по такому случаю коньячку возьмем?
– Коньячку так коньячку, можно и коньячок взять… Чего не взять. Молодые папаши зашли в ближайший скверик и раздавили на двоих ноль пять армянского пять звездочек. Всеволод отошел к ближайшему кусту и отлил, то же самое сделал теперь уже и его друг. Пацаны поочередно застегнули ширинки… Не удивляйтесь. Это всегда так бывает в сквериках – всегда и со всеми.
В Игорьке взыграла кровь. Он перестал дрожать, как суслик, разомлел, распахнул полог пальто, раскраснелся до ушей, кончик его носа стал похож на морковку… Он уже не волновался, не мерз и выглядел как настоящий крутой пацан-сибиряк: грудь нараспашку, самое время кому-нибудь харю начистить. Он был теперь счастлив, счастлив вдвойне – это всегда так бывает после первого стакана и после второго тоже, да и после третьего – чего греха таить… да и от кого… да и самое главное – зачем…
– Что, согрелся?
– Еще как. Весь горю.
– Может, добавим? Закрепим успех?
– А чего, брателла, можно и добавить…
Пацаны ожили, завелись, словно заново родились. Когда ребята, чуть пошатываясь, во второй раз вошли в магазин, со стороны могло показаться, что эти двое знают друг друга не с один десяток лет… и чуть ли не с детства – друзья закадычные…
