Скульптору ничего не оставалось, как только почесать затылок и покинуть помещение. Когда Всеволод вышел на улицу, то он еще что-то соображал. Первое, что он сделал, пока был в памяти, так это то, что позвонил по телефону и вызвал себе «пьяного водителя». Вторым делом он направился в сторону магазина… Ну а третьим делом – проснулся в своей кровати – в своем загородном доме…
Круг замкнулся… Тошнота подступила, молоточек застучал, Всеволод по второму разу склонился над унитазом… После того как скульптора стошнило еще один раз, он встал с колен, подошел к умывальнику, ополоснул водой лицо, посмотрелся в зеркало и почистил зубы… У него наступило окончательное просветление ума. С этого момента ПСИХ, орудовавший с утра молоточком по мозгам скульптора, впал в апатию и начал позевывать. Он от скуки залез под кровать и свернулся в клубочек, отдыхать до следующего раза. ПСИХ и Всеволод были друзья не разлей вода последние лет десять – пятнадцать… Точно никто не считал.
Вспомнив более-менее все перипетии вчерашнего дня, Всеволод набрал Ане:
– Ань, прости меня… Прости, что все так по-дурацки получилось, просто у друга сын родился, вот на радостях и отметили. Я букет с розами, правда, в скверике оставил…
– Какого друга? Ты совсем, что ли, кокнулся?
– Игорька.
– Какого Игорька?
– Ну, Игорька, мы вместе с ним в роддом заходили…
– С чего ты взял, что он тебе друг? С чего ты взял, что он Игорек, а не Иван или кто другой? У тебя что, есть номер его телефона? Ты знаешь, где он живет? Где работает? Чем занимается? С чего ты взял, что он тебе друг?
– Он хороший.
– У тебя все хорошие, только я плохая.
– Ты тоже хорошая.
– Я не тоже, я тебе жена.
– Ань, не ругайся.
– Опять ты за свое. Хватит меня из себя выводить, ты зачем мне звонишь?
– Извиниться.
– Все, извинился?
– Да.
– Пока…
Анна повесила трубку. Сева набрал вновь. Анна отключилась. Сева позвонил… Анна… Сева… Анна, и опять Сева, и снова Сева… Длилось выяснение отношений между Анной и Всеволодом два – три часа, до того момента пока Анне не пришло время кормить дочку, а Севе не пришло время опохмелиться…
Опохмелившись, Всеволод позвал меня в гости. Войдя в его дом, я прошел в столовую. Всеволод развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и дымил сигаретой. Возле него лежала, уткнувшись мордой в его ногу, овчарка Темза, в соседнем кресле свернулся в клубок Тихон, ПСИХ тоже благоденствовал, он засел под столом и отгрызал себе зубами ногти… Как только я подошел к соседнему с Тихоном креслу и присел в него, прямо напротив скульптора, он налил себе еще одну рюмочку коньяка и тут же опрокинул ее в рот… ПСИХ перестал грызть ногти и покосился в сторону своего закадычного друга, не вынимая при этом пальцев изо рта…
– Представляешь, приехал в роддом дочку посмотреть и ее поздравить, а она и разговаривать со мной не стала.
– Может, обидел ее чем?
– Да ничем я ее не обидел. Подумаешь, пригубил чуток с другом.
– Сколько пригубил?
– Бутылку армянского на двоих. Нет, две на двоих. Нет, две на двоих и двести пятьдесят на одного.
– Так это фигня, Сева. Брось ты так переживать. Ерунда какая. Завтра, дай Бог, примиритесь, чего в жизни только не бывает, было бы из-за чего горевать. Когда тебе Анну из роддома забирать?
– Послезавтра.
– Так купи послезавтра ей букет цветов и подари… Сразу и помиритесь…
– Нет, не помиримся…
– Почему?
– Я цыган, я ее знаю…
Сказав это, Всеволод накатил еще одну рюмку коньяка… ПСИХ завилял хвостом, навострил уши и вытащил пальцы изо рта…
Для Анны брак со Всеволодом был вторым… Первого мужа Анны, по великому совпадению, звали тоже Севой. Был он по профессии ювелиром и вел богемный образ жизни. Он водил знакомства с разными людьми – и с художниками и с поэтами, познакомился он и с Анной Петровной… Познакомился, когда Анне было семнадцать и она только что закончила школу, а ему к этому году исполнилось тридцать. (Он к этим годам успел один раз отсидеть за спекуляцию, первый и, как впоследствии выяснилось, последний.) Через три года у них родился сын Антон, а еще через полгода Всеволод Скворцов ушел от Анны. Алиментов он не платил, а Анна и не требовала. Ане пришлось не сладко в первые годы, пока ее сын Антон, в буквальном смысле этого слова, не встал на обе ноги. Она работала на нескольких работах и вкалывала хуже пчелки, можно сказать, с утра до вечера. Бывало и такое… Приходя домой с очередной своей подработки, Анна Петровна засыпала в кровати прямо в одежде, валясь с ног от усталости. Скворцов же Сева за это время к сыну видимого интереса не проявлял и все так же вел богемный и разнузданный образ жизни…
Анна же, в отличие от Севы Скворцова, проявила недюжее упрямство и умудрилась закончить строительный институт, а заодно и попробовать себя в качестве модели. Она прошла качественный отбор – кастинг, и в одно время плакат с ее изображением украшал собой фасад здания Большого театра… Анна стремилась сделать карьеру модели, но не задалось. А дальше все одно и то же. Для всех нас одно и то же, и без какого-либо исключения, по правилам. А что одно и то же – а то…
