Вы знаете, как ни странно это звучит, но Анна мне в этот раз поверила. А сам скульптор вспомнил о том, что в его доме была Светка, только через полчаса, когда я собирался уходить домой.
– А где Светка?
– А домой как полчаса назад уехала. Обиделась на что-то, собрала вещи и уехала…
– Слава Богу, что уехала. А то я не знал, как ее выпроводить, – она мне так надоела за эти дни.
Где-то через год мы с Катериной Михайловной прогуливались по берегу Москвы-реки и я разглядел на местном пляже Светку, но не одну. Она загорала вместе с низкорослым волосатым пузатиком лет шестидесяти. Они сидели на покрывале, облокотившись спинами друг о друга. Светлана прикрыла переносицу подорожником и подставила лицо под солнечные лучи. Я сделал вид, что не узнал ее, она сделала вид, что не заметила меня.
На третий день скульптор окончательно пришел в себя и стал возвращаться к жизни.
– Сосед, зайди, помоги ворота ото льда отдолбить. Ворота льдом прихватило… Никак не могу их открыть и машину на улицу выгнать.
В середине декабря была такая оттепель, такая оттепель, я вам скажу, что с ума сойти можно, вот какая была оттепель тогда!!!. Это была настоящая весна среди зимы, а не оттепель! Везде стояли мутные лужи, днями и ночами лил дождь – и это-то в декабре. Природа сошла с ума, это было всеобщее помешательство – умопомрачение. Ситуация была критическая, ноги по щиколотку увязали в грязи, ни проехать ни пройти. Я каждое утро выходил на крылечко и с надеждой на чудо смотрел на пасмурное небо, с которого все время лил, один и тот же дождь. У меня съезжала крыша от этого безумия, от этой аномалии по погоде. Мне казалось, что земной шар повернул время вспять и принялся вращаться в обратную сторону и я вроде как и помолодел за это время не меньше чем на пару лет. Еще один месяц таких дождей среди зимы – и я точно бы попал в психушку. Но в первых числах января ударили кое-какие морозцы, все встало на свои места и я успокоился вместе со всеми. А одна из луж, стоявшая перед гаражными воротами скульптора, превратилась в сплошной кусок льда – под каток, по площади метров пять в квадрате и по глубине промерзания сантиметров десять-пятнадцать. Железные ворота вмерзли в лед намертво и машина, стоявшая в гараже, оказалась в ледовом плену…
– А без меня никак не обойтись?.. – Мне была такая лень долбить этот лед, что и выразить себе нельзя словами…
– Ну, зайди, помоги. Один я целый день буду этот лед долбать, зайди, помоги, чего тебе стоит!
Мне это как раз ничего и не стоило… Ведь на улице было минус пять и сквозь облака наконец проглянуло бледное солнышко. А посему настроение у меня было хорошее и даже распрекрасное, чуть ли не праздничное… Ведь скульптор, собака такая, наконец-то перестал бухать… А посему я и не стал отказывать соседу в его просьбе в этом пустяке. Накинул на себя австрийский тулупчик, засунул ноги в валенки на колошах, взял рукавицы под мышку, прихватил с собой ломик на плечо и вышел за калитку. И поскользнулся, и упал, и чертыхнулся, и матернулся, и ударился, и ломик обронил, и встал, и рассмеялся, и на солнечный зайчик посмотрел, и пошел к Севке – лед его долбить с улыбкой на лице, ломиком своим, который я поднял, после того как упал и уронил…
Поначалу все протекало в чрезвычайно добрососедских тонах. Мы стояли напротив друг друга и монотонно, но в то же самое время и дружно ударяли ломиком и скребком, который оказался тем утром в руках Всеволода, об лед. После каждого удара мелкие и колючие ледяные крошки разлетались в разные стороны. Крошки попадали нам на лица, обжигали их и тут же таяли, превращаясь в капельки воды.
– Ну как, Сева, очухался?. Ожил?
– Да, но не совсем.
– Что, до сих пор трясет?
– Да, есть немного.
– Будешь знать, как месяц целый напролет бухать!
– Да я не бухал целый месяц.
– А сколько ты бухал, интересно знать?
– Три-четыре дня!
Я от неожиданности перестал долбить лед, поставил ломик между ног и вытаращил глаза на Всеволода:
– Ты что, и вправду так думаешь?!
– Конечно! Это у меня просто предынсультное состояние было – микроинсульт.
– Сев, и это ты мне говоришь? После того, что было, говоришь?!
– Да, а что? – Скульптор смотрел на меня невозмутимым взглядом, не терпящим сослагательного наклонения…
Честно говоря, после этих слов соседа я немного растерялся. Мне то до сих пор казалось, что Сева не просыхал с месяц, с того дня, как у него дочка родилась. Я посмотрел в лицо соседа, но нет, он был как никогда серьезен.
– Ты не шутишь, Сев?
– Да нет, таким не шутят. А если бы у меня инсульт случился? Мне не до шуток. Сосед, ты не можешь Ане сказать, что я все это время не пил и что меня просто по здоровью прихватило?
Всякого я в жизни навидался. Признаюсь, сам врать мастак, но такое со мной случилось первый раз… Я смотрел в глаза скульптора и пытался выяснить для себя, за кого он меня вообще принимает – за полного идиота или же с серединки на половинку?
– Так ты, что хочешь, чтобы я тебе алиби перед женой обеспечил?
– Да, алиби.
