Гадский Жора! Сука, предатель! Она, как дура, сорок минут лезла вон из кожи на сцене, выдала все, чем природа наградила, выложилась, как на долбанном «Евровидении», взмокла от страха и волнения, едва не уронила микрофон, как школьница, и все потому, что знала: там, из темноты зала, за ней наблюдают глаза человека, в чьих силах изменить ее судьбу. Продюсер, давший предварительно «добро» на ее кандидатуру в один популярный девичий коллектив, из которого свалила очередная беременная солистка, и пришедший послушать живьем голос, который так понравился ему на демо-треках. Еще бы он ему не понравился! У Алины был отличный, охренительно отличный голос. Голос века, да еще диплом Гнесинки и чертова куча долбанных дипломов и наград в придачу. Жора обещал, что все на мази, тот человек уже готов подписывать контракт и приедет ровно в одиннадцать, к началу, чтобы после выступления лично познакомиться… И она, всеми фибрами души чувствуя, что наконец-то сбываются мечты, и ее жизнь, словно поезд, миновавший стрелку, ускоряясь, несется по новому, нужному и такому желанному маршруту, окрыленная надеждой, пела, как в последний раз. Как перед смертью!..
И, только уйдя за сцену, узнала от Жоры, что продюсер не приехал. Позвонил ему в последний момент и сообщил, что все, кастинг закрыт, и на вакантное место в группе уже взяли какую-то другую девочку. «Помоложе, плюс она блондинка!» — как бы невзначай сообщил Жора. Задыхаясь от ярости и безысходности, с трудом удержав себя от желания вцепиться ногтями в его лоснящееся, заплывшее жиром лицо, Алина рванула в гримерку.
Чтоб он сдох, сволочь! Чтоб они все сдохли — Жора, продюсер, гости в клубе, эта сучка, которая теперь будет воплощать на экранах страны ее мечты! И самой Алине остается только пойти и повеситься. Все! Отпела!
— Зая, ну хватит! Все, все, сейчас отпустит! — сказала Эрика, сочувственно положив большую депилированную руку ей на плечо.
В дверь негромко постучали. Оторвав ладони от мокрого лица, Алина крикнула:
— Пошли на хер!
Снова постучав в дверь и выждав ради приличия пару секунд, на пороге гримерки появился Жора.
— На хер, Жора, на хер! — заорала Алина и запустила в ненавистного арт-директора первым, что под руку попало — тяжелой щеткой для волос.
Грузный Жора ловко увернулся, тут же поднял щетку и заботливо положил ее на столик.
— Почему ты мне до выступления не сказал, что все отменяется? — взвыла Алина.
— Кобылки мои, чего стоим, такие красивые, кого ждем? — начальственным тоном поинтересовался Жора у танцовщиц и захлопал в ладоши. — Бегом, бегом, сцена пустая!
Кристина и Эрика, переглянувшись, хмыкнули и продефилировали в коридор, развязно виляя бедрами. Обернувшись на пороге, Кристина улыбнулась и сунула Жоре под нос длинный средний палец. Жора захлопнул дверь.
— Ты бы на сцену не вышла! — парировал он. — Ты бы вот прямо в гримерке легла и померла! А я вместо тебя не спою, птичка моя!
— Спляшешь, танец живота! — злобно гаркнула Алина.
— Ну прости, я не хотел срывать выступление, — примирительно сказал Жора. — Зал битком!
— Тебя только зал и интересует! Вернее, не зал, а собственная жопа!
— Тихо, тихо, давай без истерики! Ну не приехал этот мудак, будут другие…
— Мудаки… — мрачно завершила Алина, разглядывая в зеркале свое мокрое от слез, наполовину накрашенное, ставшее внезапно чужим лицо. Этот клуб высасывает из нее все соки, еще пару лет в этом подвале, и она уже вряд ли сгодится даже для бэк-вокала.
Пойдет работать в клубный гардероб. Будет с лакейской улыбкой принимать и развешивать рядами чужие куртки и пальто.
Алина закрыла глаза. Мысль о самоубийстве внезапно показалась ей притягательной. Если не можешь выиграть — выходи из игры!
Жора, глянув на притихшую Алину, на всякий случай хохотнул, надеясь, что буря миновала.
— Слушай, — сказал он заговорщическим тоном, — там к тебе какие-то двое. Вижу обоих в клубе впервые, но… кажется, это какие-то серьезные чуваки!
И он неосознанно дотронулся до нагрудного кармана цветастой рубашки, в который пару минут назад одним из этих чуваков была опущена купюра в сто евро за право пройти к артистке клуба за кулисы.
— Я же сказала, все идут на хер! — Алина вышла из минутного забытья и принялась расстегивать неудобные туфли. — Я сегодня на бэках больше не работаю, пусть Оля с Ирой горланят.
— Не, ты не поняла! У них к тебе коммерческое предложение!
— В смысле? — повернулась Алина к Жоре. — Какое коммерческое? Секс втроем в сауне?
— Аль, не знаю, секс, кокаин, «Грэмми», но лучше бы тебе сейчас засунуть поглубже свой сарказм и поговорить нормально с мужиками, — посоветовал Жора. — Один из них сказал, что хочет купить у тебя голос!
Алина остолбенела. Господи, к ней инвесторы, или продюсеры, или еще кто-то нужный, а она, как Квазимодо, вся в слезах и в депрессии, с одним накрашенным глазом и волосами, стоящими дыбом!
В подтверждение серьезности намерений таинственных визитеров в дверь бодро постучали.
