— Там — бывшая прима Большого, продала мне талант, когда ее выгнали из труппы за интриги и блядство. Теперь не вылезает из телевизора.
Упомянутая прима, с ног до головы укутанная в огромную шаль, расшитую стразами, узнав Скупщика, неожиданно расплылась в улыбке и послала Демону кокетливый воздушный поцелуй.
— А вот, смотри, мой любимчик — член Союза композиторов России, — указал Скупщик на полного человека лет пятидесяти за столиком буфета, в дорогом костюме и пижонском белом шарфе, закусывающего коньяк бутербродом с икрой. — Был точно таким же, как ты, талантливым и борзым, но неизвестным. Зато теперь у него особняк на Рублевке, членство в Союзе композиторов и пожизненное место в жюри одного престижного музыкального конкурса. Песен он больше не пишет — видимо, боится окончательно испортить себе карму!
Человек с бутербродом глянул на Демона и перестал жевать, вытаращив глаза. Вокруг него смеялись, разговаривали, выпивали и закусывали такие же лоснящиеся, смутно знакомые по телеэфирам персонажи.
Скупщик шел дальше, указывая на все новых известных людей. Илья, идущий следом, в какой-то момент перестал вслушиваться в голос Демона — он просто смотрел на окружавшее его сытое самодовольное благополучие. Мы все продажные твари, думал Илья. Все без исключения…
— Заметь, не я это сказал… — ответствовал голос в его голове.
И все же были вспышки талантов в толпе. Держа Скупщика за руку, Илья знал о них то же, что знал Демон. Яркие огоньки освещали силуэты двух бэк-вокалисток, работающих на известного поп-певца, кордебалет еще одного заслуженного артиста, в полном составе был подтянут, улыбчив и полыхал талантами, искрились и радовали глаз пара журналистов, пара операторов и одна пиарщица, отсвечивающая в толпе ярко-рыжей шевелюрой. Талант в ее груди горел ослепительно и ровно, как газовый фитиль.
— Люблю, когда человек на своем месте! — с иронией прокомментировал Скупщик. — Половина скандальных новостей в музыкальной сфере — ее рук дело.
А еще толпа буквально кишела демонами всех мастей — грифельно-черные фигуры виднелись во всех закоулках закулисья «Олимпийского». Кто-то, узнав Скупщика, кивал ему, кому-то кивал он. Все эти существа, после обязательных расшаркиваний со Скупщиком, неизменно цепляли взглядом Илью — от каждого такого липкого темного взгляда тому становилось не по себе.
Неожиданно в толпе мелькнул девичий силуэт, освещенный изнутри ярким танцующим факелом.
— А вот одна из финалисток! — сообщил Демон плотоядно, глядя на ослепительный огонек в ее груди. — Да тут работать и работать!
Высокий жужжащий звук мерзкой пилой неожиданно врубился в черепную коробку Ильи.
— Это мой клиент! — сложились воедино в его голове резкие визгливые звуки.
Тот изумленно вперился в спутницу одаренной финалистки — рядом с девушкой, одетой в вычурный расшитый пиджак и неизменные микроскопические шорты, вышагивала худая сутулая женщина, облаченная в странное бесформенное красное платье до пола. Острый крючковатый нос напомнил Илье клюв какой-то хищной птицы. Он впервые видел другого Скупщика и разглядывал сутулую фигуру во все глаза. Женщина в красном злобно обернулась, и Илья вдруг увидел, что у нее вообще нет человеческого лица — на тонкой изогнутой шее сидел серый глазастый череп с длинным обшарпанным клювом. Илья непроизвольно отшатнулся.
«Пугает!» — усмехнулся в его голове Демон.
— Как скажешь, детка! — весело крикнул парень в капюшоне злобной фурии в красном. — Я не претендую!
Птичья Голова и ее подопечная пропали в толпе.
Илья повернул голову — они со Скупщиком притормозили возле огромного, в пол, зеркала на стене вестибюля. Мгновенно пожалев о том, что бросил мимолетный взгляд в полированную поверхность, Илья зажмурился, ощутив дурноту, но извечное его любопытство взяло верх, и он открыл глаза.
Из зеркала на него уставился бесплотный силуэт его самого. Прозрачная человеческая фигура — ни всполоха, ни проблеска внутри. Призрачная пустышка в дорогом костюме. Позади его зеркального двойника, искривленные и размазанные по поверхности подернутого рябью зеркала, шевелились и открывали рты сонмы бесплотных призраков в ярком цветастом тряпье. А посреди шевелящейся толпы, сотканный из тяжелой пульсирующей тьмы, возвышался Скупщик. Демон, чей облик, преломленный дважды, глазами Ильи и зеркальной поверхностью, превратился в высокую изломанную тень, почти потерявшую очертания. Одеяние с капюшоном закрывало его фигуру до самых пят, но Илья видел костяшки полуистлевших пальцев, торчащие из рукавов. Из-под капюшона глянул на него мутный лик — наполовину лицо, наполовину череп, в глазницах которого светились неоном холодные голубые зрачки. И во взгляде чудовища вдруг почудилась Илье неизбывная, мрачная тоска.
Демон отдернул руку, и Илью выбросило на поверхность обычной реальности — перехватило дыханье, от обилия света и звуков закружилась голова.
— Давай живей, конкуренты поджимают! — бросил Демон и направился в сторону гримерок сквозь расступавшуюся перед ним толпу.
Илья, постояв чуть-чуть, чтобы унять тошноту, пошел следом.
