Пытаясь угнаться за юрким Скупщиком, несущимся вверх через две ступени по лестнице, заваленной строительным мусором, Илья дважды едва не растянулся, запнувшись за торчащую арматуру и мешки с цементом. Бросив случайный взгляд в окно, он увидел, что сторож, забравшись на гору щебня и мусора, пристально оглядывает двор, выкрикивая громкое: «Кис-кис-кис!».
— Давай быстрее! — рявкнул Демон сверху. — Клиент уже трижды прочитал «Отче наш» и сейчас сиганет!
В три прыжка он одолел последний лестничный пролет и резво полез вверх, на чердак, по хлипкой железной лестнице. Запыхавшийся Илья, чувствуя, как в желудке бьется взбесившееся сердце, остановился на мгновение, но почти сразу же упрямо полез следом. Надо все-таки хоть иногда добираться до спортзала!
На крыше было ветрено и небезопасно — ржавая двускатная поверхность, латанная бессчетное количество раз, зияла там и здесь прогнившими дырами. Поскользнувшись на первом же стальном листе, Илья ухватился за какой-то выступ и попытался перевести дух. Демон, словно кот, уже прокрался вперед, к самому краю крыши, где у резной оградки маячила какая-то фигура.
— Внучек! — крикнула глумливо Старуха. — Не надо!
— Не подходите! — истерически крикнул человек и взмахнул рукой. — Иначе я прыгну!
Илья разглядел, что самоубийце на вид лет тридцать пять или чуть больше, он небрит, худ и вообще выглядит так, словно уже неделю спит в одежде. Трагический изгиб рта свидетельствовал о том, что парень серьезно решился свести счеты с жизнью. Он уже и одну ногу перекинул через хлипкий парапет, и с мрачной отрешенностью глянул вниз, где по тротуару сновали бессердечные пешеходы, занятые своими птичьими делами.
— Ну так прыгай! — рассмеялась Старуха. — Только ты так не убьешься! Три этажа вниз, мордой об асфальт — максимум, перелом шейных позвонков и обе ноги в хлам. Тридцать или сорок лет в инвалидном кресле — оно тебе надо?
Парень у края крыши обернулся и обалдело уставился на визитеров.
— Вы кто?
Скупщик, который уже подобрался довольно близко к самоубийце и умудрялся невероятным образом удерживать равновесие на скользкой крыше, сообщил:
— Я уполномочен избавить тебя от страданий на почве нереализованности! Продай мне свой талант, а в обмен проси, что хочешь! Деньги, премии…
— Но лучше не делай этого! — крикнул Илья и, наплевав на головокружение, сделал несколько быстрых шагов вперед.
Подошвы дорогих ботинок подвели, и он поехал вниз, тщетно пытаясь ухватиться хоть за что-то. В последний момент сильная рука Скупщика схватила его за локоть и остановила дурацкое скольжение.
— Если продашь талант, всю оставшуюся жизнь будешь несчастен! — скороговоркой выпалил Илья окончание своей душеспасительной тирады.
Прикосновение Демона позволило ему увидеть, что в теле человека у края крыши пылает яркий огненный цветок.
Удивленный самоубийца помедлил, перекинул ногу обратно и, держась за тонкую железную ограду одной рукой, вдруг размашисто перекрестился другой.
— Я понял… — прошептал он, указывая на Скупщика и Илью, которые так и стояли на крыше рядышком. — Я разбился, и у меня предсмертные видения! Ты, — он ткнул пальцем в Илью, — посланник Рая. А ты, — указал он на Скупщика, — Ада. Классический сюжет! — хохотнул самоубийца. — Это Чистилище, да?
— Это Москва, Солянка семнадцать дробь шесть, — ответила Старуха.
Ветер забрался ей под капюшон, и темная ткань затрепетала вокруг мертвой черепушки. Парень у края крыши внимательно вгляделся в черты лица Демона и замер, в ужасе раскрыв рот.
— Ты Смерть! Смерть моя! — воскликнул он патетически, разглядев под капюшоном мертвый старушечий лик, и упал на колени.
Скупщик чертыхнулся, перевоплотился в парня с татуировками и достал сигареты.
— Знаешь, — сказал он Илье, — вы, всякие художники или музыканты — те еще придурки. Но самые феерические идиоты — это писатели!
Ровный слой пыли лежал на всех поверхностях квартиры, в которой жил Федор Левковский. Как Федор, словно бесплотный дух, передвигался по жилплощади, было непонятно. Длинный кабинетный стол, заваленный грудой бумаг, стоящий на нем ноутбук, открытый, но не включенный, несколько чашек, покрытых бурой коркой заплесневевшей заварки, вытертый диван, покрытый вылинявшим, некогда щегольским клетчатым пледом, несколько пейзажей на стене в тяжелых рамах, бурые плюшевые занавески, какой-то хлам, выглядывающий из-за низкого кресла — все эти вещи были присыпаны слоем пыли, словно перхотью. Если бы не отпечаток трех пальцев на краю стола, можно было бы решить, что хозяин заброшенного жилища покончил с собой не менее года назад, но по недоразумению был забыт небесной канцелярией на земле и теперь слоняется по пустой комнате, аки Кентервильское привидение. Мешки под глазами, бледное худое лицо и подрагивающие узловатые руки Левковского делали его сходство с призраком поразительным.
