— Зато об этом написали бы во всех газетах! — мстительно сказал Федор.
— Он хочет быть, как Хемингуэй, — объяснил Демон Илье. — Застрелился — вошел в историю. Или как Стефан Цвейг, да? Хлопнул яду — стал классиком.
— Он и без яда имел мировое признание, — сказал Федор.
— А у тебя нет ни того ни другого! — хохотнул Скупщик.
В дверь позвонили.
— Это пицца! — обрадовался Демон и повернулся к Илье. — Ты расплачивайся, а я пока опишу нашему Хемингуэю альтернативный вариант его истории!
Илья заплатил за пиццу, оставив курьеру щедрые чаевые, и вернулся в комнату. Демон к этому моменту, удобно устроившись на диване, привычно расписывал плюсы контракта с ним.
— …писать ты больше не сможешь! — объяснял Скупщик. — Даже про видеорегистраторы. Хотя… — Демон глянул на Илью, выудил из коробки, которую тот держал, кусок пиццы, вонзил в нее зубы. — Ммм… Пеперони! Про видеорегистраторы, возможно, и сможешь. Для этого талант не нужен.
Илья протянул мрачному писателю кусок пиццы и поставил коробку на пыльный стол. После обеда с Татьяной есть ему не хотелось.
— Но в обмен на талант ты сможешь получить все, о чем мечтаешь. Деньги, славу. Хочешь «Дебют»? Будет тебе «Дебют». Внесем изменения в устав конкурса, печатайся хоть до пятидесяти! Хочешь баннеры три на шесть, по всей Москве, с надписью: «“Мятежные дни”. Роман Федора Левковского. Книга, которую ждали» — пожалуйста! — заливался соловьем парень с татуировками. — Любые гонорары, любовь критиков, интервью… Хочешь — «Русский Букер», хочешь — место в Комитете по культуре. Все зависит от твоих амбиций.
— «Русский Букер»? — воскликнул Федор алчно, вцепившись в подлокотник.
— Но если вы продадите ему талант, ваша жизнь превратится в кусок унылого дерьма, — сказал весело Илья. Как он ни старался, так и не смог отыскать в своей душе хоть капельку сочувствия Левковскому, поэтому решил не церемониться. — Вы же властитель дум! А каково это — знать, что еще вчера ты мог одной строкой увлечь читателя в новый, прекрасный мир, а сегодня не придумаешь даже слогана для рекламы стирального порошка? Ваша жизнь — это ваше творчество. Продадите талант — чем будете жить? Читатель станет требовать все новые и новые книги… А критики мигом раскусят, что вы — творческий импотент!
Левковский задумчиво глянул на сидящего напротив него Скупщика, перевел взгляд на иронично улыбающегося Илью, прислонившегося к письменному столу. Посмотрел на кусок теста с сыром и колбасой в своей руке и вернул пиццу в коробку.
— И что вы предлагаете? — спросил он.
— Предлагаю сумму, достаточную для раскрутки вашего имени, связи в Министерстве печати и возможность не связываться с ним, — Илья ткнул в Демона, с аппетитом жующего пиццу. — Пятисот тысяч долларов вам хватит на первый тираж?
— А «Русский Букер»? — спросил Левковский.
— Этого я вам гарантировать не могу, — развел руками Илья. — У меня меньше полномочий, зато у вас не будет потом проблем с… сами понимаете кем, — он выразительно посмотрел на писателя.
— Ясно. С вами я — с деньгами и талантом, могу писать, но «Букер» и прочие премии вы мне не гарантируете, а с вами, — кивнул Федор Демону, — в полном шоколаде, но без таланта. И после смерти попаду в ад.
— Дался тебе этот ад, Данте хренов! — скривился Скупщик. — Может, и не попадешь! Может, и нет вообще никакого ада! — вдруг сказал Демон философски, хрустнув прожаренной корочкой.
Илье озадаченно глянул на Скупщика.
— Это не может быть реальностью, — произнес Левковский слабо. — У меня, наверное, все-таки галлюцинации, вызванные угасающим мозгом.
— Хорошо, угасающий мозг, вот тебе аванс! — Демон щелкнул пальцами.
Сразу же после этого где-то в глубине дивана, под пледом, зазвонил телефон. Удивленно оглядевшись, Скупщик привстал, пошарил рукой вокруг себя, откинул плед, под которым обнаружилось скомканное несвежее постельное белье, и нашел в самом углу, под подушкой, дребезжащий аппарат. Это была старенькая «Нокия 3310». Демон, усмехнувшись, протянул Федору найденный антиквариат.
— Тебе звонят!
Левковский взял в руки телефон и глянул на номер.
— Алло? — удивленно произнес он в трубку.
Илья догадался, какой трюк решил провернуть Скупщик.
По мере того как Левковский осознавал, о чем ему говорит собеседник, его и без того худое вытянутое лицо вытягивалось еще сильнее. Он встал с кресла и принялся нервно ходить по комнате.
— Дай угадаю, — сказал вполголоса Илья Демону. — Ему звонит издатель и предлагает напечатать «Мятежные дни»?
Улыбающийся Скупщик пожал плечами.
Левковский попрощался с собеседником и вперил в Демона полоумный взгляд.
— Они предложили мне тридцать тысяч экземпляров. И гонорар…
— А продашь мне талант — и триста тыщ экземпляров реализуешь! — пообещал щедрый Демон. — А там, может, и экранизация случится. Всенародная слава, все дела… По рукам?
Федор стоял посреди комнаты, кусая губы.
— Да, но если они закажут мне продолжение… — пробормотал Левковский и глянул на Илью. — В издательстве сразу поймут, что я двух слов связать не могу.
