Но как смеет полукровка, отщепенец, происхождением ниже дворняжки, грязнее свиньи с мерзкими привычками крыс, пожирающих собственное потомство, мечтать о красавице, обручённой со знатным человеком? Мне вдруг пришло в голову, что Элоиза, возможно, уже вышла замуж за Лафета. Если это так, я убью его и женюсь на его вдове.
Горько рассмеявшись, я побрёл вдоль серых домов к бедным кварталам. Но мысли о прекрасной девушке не покидали меня.
Правда, она и на сей раз увидела меня в качестве нищего полукровки. Неужели я никогда не сброшу свою шершавую внешнюю оболочку? Грязные ноги, грязные руки, грязное лицо, грязные белые волосы, сам неухоженный, немытый… Как мне добиться, чтобы голубоглазая красавица вроде Элоизы полюбила меня, если я вечно предстаю перед ней в роли «маркиза нищих»? Что способно сделать меня достойным её? Лишь богатство и могущество.
Теперь я предавался мечтам о богатстве. Рикус тоже проклинал наше безденежье и вспоминал те времена, когда зарабатывал на продаже безнравственных картинок. Правда, чтобы нажить состояние, мне пришлось бы продать много таких рисунков. Слишком много…
Проболтавшись целый день на улицах и прислушиваясь к разговорам рабов, я пришёл к выводу, что эльфы в столице всё же возбуждены. Несколько раз я слышал упоминание о месте под названием «Пёстрый петух». Похоже, имелось в виду место встречи, и я решил, что, скорее всего, речь идёт о каком-нибудь трактире.
Бегом вернувшись в дом господина Фируза, я нашёл Рикуса, спавшего в гамаке в тени фруктовых деревьев. Судя по количеству кувшинов, стоящих на земле рядом с гамаком, он, похоже, провёл трудный день за выпивкой.
– Я знаю, где тайно встречаются рабы! В трактире под названием «Пёстрый петух»!
Рикус зевнул и потянулся.
– И ради этого ты прервал мой чудесный сон? Я только что убил двух драконов, завоевал королевство и занимался любовью с богиней, а тут вдруг явился ты и оторвал меня от этого упоительного занятия своей болтовнёй.
– Прошу прощения, рыцарь Рикус, кавалер Золотого креста и ещё многих имперских наград, но как человек, который хотел бы отплатить господину Фирузу за то, что он милостиво дарует мне хлеб насущный, не говоря уже о роскошных покоях над конюшней, я, чуть ли не ценой собственной жизни, добыл чрезвычайно важные сведения. Сегодня вечером мы должны выследить коварных мятежников, которые встречаются в логове под названием «Пёстрый петух».
Рикус зевнул, основательно отхлебнул вина, причмокнул губами и снова лёг.
– При помощи друзей я арендовал это заведение у владельца на несколько ночей. Мы предложили рабам бесплатную выпивку. Если это не развяжет им язык, то тогда уж точно ничего не поможет. Владелец трактира, кстати, готов сотрудничать. Даже последняя свинья, зарабатывающая на подпольном спаивании рабов, не хочет восстания – восстания вредят коммерции.
Сказав это, Рикус вернулся к схваткам с драконами и спасению прекрасных принцесс, а я направился в свою конуру. По дороге встретил Линию и, изобразив интерес к геральдике, описал ей герб с дверцы кареты Лафета, поинтересовавшись, не знает ли она, кому он принадлежит. Госпожа Линия объяснила мне, что это родовая эмблема герцогов Амадей. Эта женщина вообще представляла собой настоящий кладезь сплетен и слухов, и я быстро узнал, что Лафет и Элоиза должны обручиться. А это значило, что если я потороплюсь, то смогу убить соперника, не сделав Элоизу вдовой.
В ту ночь я подавал вино рабам. Обычно им доставался самый дешёвый напиток – едва перебродившее сусло. Нынче, благодаря щедрости заправлявшего в трактире Рикуса, они получали превосходное вино, доставленное в «Пёстрого петуха» в деревянных бочках.
Вскоре я выяснил, что эти эльфы, которых набилось в трактир около полусотни, сорок мужчин и десяток женщин, гораздо более стойки к спиртным напиткам, чем их деревенские собратья. Потребовался не один бочонок, прежде чем я заметил, что вино всё-таки возымело действие. Постепенно взгляды и голоса присутствующих изменились. И вскоре все они уже смеялись, танцевали и пели.
– Вина осталось совсем мало, – шепнул мне Рикус. – Так что пусть наши наёмники скорее берутся за дело.
Двое эльфов, которых мы наняли в качестве соглядатаев, находились среди посетителей. По моему знаку один из них взобрался на стол и попросил у присутствующих внимания. Когда в трактире стало тихо, он заговорил об угнетателях. Он костерил имперцев так яростно, что только за это заслужил быть повешенным.
– Неужели мы станем дальше терпеть? Я призываю вас отомстить! – закончил он своё выступление.
