Так и в этот раз о восстании рабов в Ролоне в канцелярии короля какой-то клерк сделал запись: «В ту ночь стадо свиней, пригнанных на рынок, проломило ограду и разбежалось по улицам. Услышав топот и визг, люди перепугались, приняв свиней за армию рабов. Поднялась паника, и много людей собралось перед королевским дворцом. Они взывали к монарху Калиона с мольбами защитить их. Мужчины, женщины и плачущие дети кричали, чтобы король подавил мятеж и спас Ролон. Король лично вышел на дворцовый балкон и призвал народ к тишине…» И если бы не эти письменные свидетельства, оставленные пером безымянного клерка, то спустя несколько лет уже никто не поверил бы, что жители одного из величайших городов империи могли повести себя так глупо.
Если бы история на том и закончилась, то у всех появился бы повод посмеяться над этой картиной – знатные дамы и благородные господа, представители лучших семейств Ролона, бегущие по улицам в ночных рубашках, прижимая к груди монеты и драгоценности. Но имперец – существо гордое, это настоящий хищник, завоеватель, разоритель стран и государств, и он не смирится с унижением, не выхватив меч и не пролив кровь.
У короля стали требовать заняться «проблемой» рабов. Доклад господина Фируза о мятежных разговорах в таверне «Пёстрый петух» сочли доказательством, что восстание действительно замышлялось.
Верховный суд Калиона, в котором председательствовал сам король, издал приказ арестовать тридцать пять эльфов, имена которых были записаны в таверне в ту ночь, когда мы с Рикусом поили их на дармовщинку. Из этих арестованных пятерых мужчин и двух женщин поспешно объявили виновными в мятеже и повесили на главной площади Ролона. Остальные понесли суровое наказание: мужчин подвергли порке и кастрировали, женщин же били до тех пор, пока не содрали с их спины плоть до самых костей.
Рикус выпросил у господина Фируза недельный отпуск и занялся нашими коммерческими делами. Нужно было договориться о покупке литографий, запрещённых в Калионе ловцами. Чтобы получить нужный список, который, по нашему мнению, устроил бы покупателей, мы сверились со списком гравюр, запрещённых орденом. Собственно, были запрещены любые будуарные сцены из домов терпимости, хоть сами гнёзда порока по-прежнему процветали.
Более того, в самой Ренивьеде эти литографии со сценами оргий и совокупления продавались открыто и невозбранно. Но ввоз их в Калион был категорически воспрещён под тем предлогом, что такого рода картинки якобы способны развратить и увести с пути следования Единому простодушных эльфов.
Несмотря на то что Рикус договорился и на таможне, и с владельцами торговых караванов о перевозке запрещённого груза, первой поставки картинок нам пришлось дожидаться три месяца.
Господин Фируз большую часть времени руководил работой в туннеле, периодически наведываясь в город, чтобы лично доложить королю, какие работники и какие материалы необходимы ему для проведения работ.
Он предоставил нам с Рикусом возможность предаваться порокам, и, когда литографии прибыли, мы быстренько взялись за дело. Наш предшественник, торговавший ранее этим товаром, владел типографией и лавкой, находившейся рядом с главной площадью, неподалёку от здания резиденции ордена ловцов. Нынче лавка была заброшена, а вдова уже отчаялась найти на неё и типографию покупателей. Печатное дело в Калионе не пользовалось успехом, ибо король предоставил монопольное право на любую печатную продукцию мастерам Ренивьеды, в самом же Калионе разрешалось размножать печатным способом только документы, связанные с торговлей, а также религиозные материалы по заказам служителей Единого.
С вдовой мы договорились об аренде.
– Для нас это просто идеальное прикрытие, – заявил Рикус.
– Но по соседству находятся ловцы!
– То-то и оно. Ловцы уверены, что не найдётся дурака, который станет заниматься крамольными делами у них под носом.
– А разве не этим занимался покойный печатник?
– Он был пьяницей и вдобавок глупцом. Только представь: ему нужно было отправить один сундук с литографиями лика Единого к братьям в Ильму, а другой, с запрещёнными картинками, в Клих, к своему сообщнику. К несчастью, в ту ночь он хлебнул лишку и в результате перепутал адреса. Так что можешь представить, что получили святоши…
– И всё равно мне непонятно, зачем нам нужно заведение этого печатника, – сказал я.
– Ты, наверное, забыл, что я сам неплохой художник. Ты научишься работать на печатном станке, а я буду рисовать такие похабные картинки, что спрос на них возникнет в самой Ренивьеде!
Пока Рикус улаживал дела с коммерсантом, сделавшим нам заказ, я увлёкся механизмом под названием «печатный пресс».
А вскоре, после того как мы получили свою долю от коммерсанта, рассчитались с таможенниками и заплатили аренду скорбящей вдове, которая продала нам право на то, чтобы заниматься преступным делом её покойного мужа, у нас почти ничего не осталось.
