– Это мы ещё посмотрим! – прозвучал из-под шали мужской голос, и я увидел лицо молодого эльфа. – Руки подними! – приказал он, обнажая клинок.
На дороге послышался стук копыт. Я угодил в западню.
Эльф подступил ко мне, держа оружие наготове.
– Подними руки, полукровка, пока я не перерезал тебе глотку.
Я повернулся и бросился бежать назад, к холму, однако всадник вскоре настиг меня, заарканил, словно бычка, и ловко связал по рукам и ногам. Когда пыль осела, я, надёжно связанный, лежал на земле в окружении диких эльфов. Я решил, что попал в руки тех, кто продолжает следовать древним культам человеческих жертвоприношений, ибо взять с меня нечего и единственная моя ценность – жизнь.
Тот, кто заарканил меня, присел рядом и, взяв пальцами за подбородок, повернул лицо так, чтобы разглядеть клеймо. После удовлетворённо улыбнулся.
– Как я и думал, беглый каторжник. Но клеймо неразборчивое. Ты с какого рудника удрал?
Я молчал. Он отпустил моё лицо, поднялся и дал мне пинка.
– Впрочем, какая разница? На любом руднике нам дадут за тебя сотню монет.
Я понимал, что он прав. Заплатят сотню и будут считать это выгодной сделкой, ведь законная покупка раба обошлась бы руднику вдвое дороже.
Эх, и как я только мог позабыть одну из заповедей, которую постоянно повторял Пипус: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит, это неправда. Только законченный простофиля мог клюнуть на такую примитивную приманку, как одинокая старушка с осликом. А ведь я вполне мог бы и по походке, и по осанке, и по движениям рук догадаться, что это мужчина. И как только меня угораздило так влипнуть? Я взорвал рудник и пережил взрыв, спасся из реки, уцелел, скорее всего, благодаря личному вмешательству кого-то из богов этого мира, разделил ложе с прекрасной эльфийкой, набрался сил от солнца – и что же? Клюнул на дурацкую приманку и буквально прыгнул в руки охотников за рабами!
– Эй, парни, – подал голос подошедший эльф, изображавший старуху с осликом, – этого малого я сцапал. Мне положена особая доля! – с вызовом воззрился он на их вожака, того, который осматривал моё лицо. – Эй, Одулин, слышишь меня? Мне положена особая доля, это будет по справедливости.
Услышав имя, я вздрогнул.
– Это я набросил на него петлю, – возразил эльф, которого назвали Одулином. – Он от тебя удрал.
– Но это я заставил парня клюнуть на наживку и выскочить из укрытия.
Я присмотрелся к белоголовому, с которым спорил эльф в женской одежде, гадая, может ли он оказаться тем самым Одулином, которому я в те давние дни помог бежать? Кто он, этот вожак охотников по имени Одулин?
Уладив разногласия с погонщиком осла, Одулин объявил, что, поскольку отправляться на рудник сегодня уже поздно, они встанут лагерем прямо на месте. Что и было сделано: охотники распаковали припасы и развели костёр. Я присматривался к вожаку, и это привлекло его внимание.
– Чего уставился? – Он отвесил мне очередной пинок. – Если попробуешь навести на меня порчу, я велю изрезать тебя на мелкие кусочки.
– Я тебя знаю.
Он ухмыльнулся.
– Ты не один. Моё имя гремит по всему Калиону.
– Когда я видел тебя в прошлый раз и спас твою жизнь, это имя ничего не значило.
По правде сказать, я спас не его жизнь, а его гениталии, но для большинства мужчин это было одно и то же. Эльф стал старше, отрастил куцую бородёнку, но я уже не сомневался: передо мной тот самый раб.
Одулин уставился на меня, прищурившись.
– Что-то я не пойму, о чём ты это?
– Помнишь, тебя привязали к дереву у дороги на Ильму? Твой тогдашний хозяин собирался тебя оскопить. Я перерезал твои путы, и в результате без яиц в тот раз остался он.
Одулин пробормотал что-то себе под нос, что именно – я не разобрал, опустился рядом со мной на колени и пристально всмотрелся в моё лицо. Как я понял, он старался представить себе, как бы я выглядел без бороды и всех тех отметин, что наложили на мой облик годы.
– Потешаясь над тем, что ты назвал себя принцем, – напомнил я, – твой хозяин грозился кастрировать тебя на глазах у других рабов, в назидание, чтобы все знали, что бывает с непокорными. Тебя сильно избили и привязали к дереву. Да, вот ещё: твой мучитель швырнул в тебя камень и сказал, чтобы ты сожрал его на обед.
По лицу эльфа я понял, что не ошибся: он был тем самым Одулином, которого я спас много лет назад. «Жизнь – это круг, – любил повторять Пипус. – Если проявить достаточно терпения, всё рано или поздно возвращается на круги своя. Все наши дела, и злые и добрые, рано или поздно напоминают о себе».
Я собрался продолжить свои воспоминания, но эльф шикнул на меня:
– Тише! Не нужно, чтобы кто-то услышал эти твои речи…
Он ушёл, не появлялся около часа, а потом вернулся с едой. Чтобы я мог подкрепиться, Одулин развязал мне левую руку.
Остальные охотники за беглыми рабами, сидя вокруг костра, толковали, как потратят полагающиеся за меня деньги. Из их разговора я понял, что им уже доводилось ловить и продавать на шахты беглых рабов, но такого здорового и крепкого беглеца им ещё не попадалось. Эх, видели бы они меня до того, как меня откормила сердобольная эльфийская красавица!
